Искатель, 2008 № 09 - Журнал «Искатель»

А ты уже сделал три непростительные ошибки. Первая — обращаешься к старому человеку, ко мне, на «ты». Вторая твоя ошибка — ты три раза грозился, что повернешься и уйдешь, и все еще находишься у меня в гостях. Я — это не твои великовозрастные киски, которые побегут за тобой и, умоляя, позовут обратно. Если хочешь, можешь развернуться и считай, что я тебя никогда не видел.

Купец неплохо разбирался в психологии людей. Никуда этот Красавчик не уйдет, пока не выяснит судьбу своих восьми тысяч евро. А он их считает своими.

Федор, севший за круглый стол в беседке, опасливо посмотрел на выход. Пес преграждал ему дорогу. Поэтому он благоразумно решил дослушать коротышку старика. Все равно уже пришел. Любопытно все-таки, что этому старому толстяку от него надо. Федор ненавязчиво, даже чуть насмешливо спросил Купца:

— И в чем же моя третья ошибка? Что опоздал? Но я же не на свидание шел?

На этот раз Купец ответил быстро:

— Твоя третья ошибка в том, что ты никак не можешь избавиться от старой привычки проверять чужие кошельки и слишком часто меняешь окрас. Прямо на глазах, как хамелеон. А может, это твой плюс, твое творческое начало? Может, ты гений-крутило, Красавчик-динамо?

Купец поставил в слове «динамо» ударение на последнем слоге.

Федор побледнел и плотно сжал губы. Значит, правильно он угадал: этот старик облегчил его на восемь тысяч евро. От его благодушия и хорошего настроения не осталось и следа. Федора душила злоба, но он сдержал себя. Что еще ему надо? Деньги взял и еще подставил его директору ресторана. «Зря я пошел сюда, — подумал Федор. — Захотелось проверить догадку. Вот и проверил». Медленно выговаривая слова и постоянно держа пса в поле зрения, Федор напрямую спросил старика:

— Чего ты хочешь от меня?

Купец прожигал Федора изучающим взглядом.

— За жизнь пригласил поговорить. Покушать. Молодых да ранних обожаю. Кстати, как тебя звать?

— Федя! — нехотя ответил Красавчик.

Купец стал, как леденец, перекатывать его имя во рту:

— Федор. Федор! А по батюшке?

— По батюшке Евсеич.

— Ну что ж, Федор Евсеич, перекусим, а там видно будет, до чего мы с тобой договоримся. Может быть даже, ты свой процент получишь.

— Я за проценты не работаю! — высокомерно заявил Федор.

— Ой ли!

Федор неожиданно для себя покраснел.

А старик взял колокольчик, лежавший на круглом столе, и позвонил в него. Пес вскочил и побежал к дому. Открылась стеклянная дверь, устроенная на сенсорных датчиках, и из дома вышла девушка. Федя засмотрелся на нее. Голубые васильковые глаза, изумительно белая кожа, чистое лицо, красивые ноги.

Девушка катила тележку, а рядом с нею бежал дог и ловил запахи, исходящие от судков.

— Познакомься, Ия, это Федор Евсеевич, — сказал Купец, — ты нам накрой на стол, мы побеседуем, а потом можешь к нам присоединяться.

— Дед! Тебе как обычно? — спросила Ия.

— Да, мне овсянку. И стакан чаю!

— Федя! — представился Красавчик, встав со скамьи и кивнув.

Девушка бросила на него мимолетный взгляд и стала выставлять перед ним еду. Икра черная, масло, яйца всмятку, чайник, кофейник, чашки, ложки.

Федор терялся в догадках, кто перед ним сидит, то ли непонятный альтруист, то ли старый делец, видевший его в деле и решивший использовать в своих целях. А кто эта молодая красивая девушка? Жаль, что ему придется уехать из этого города. Федор не желал больше встречаться с двухсоткилограммовой «крышей» хозяина ресторана, с Михо, ни под каким видом. Он сегодня же собирался отбыть в столицу. Ели молча, время от времени бросая друг на друга изучающие взгляды. «Выдержку проверяет, — решил Федор. — Проверяй, проверяй, мне торопиться некуда».

Когда старик доел овсяную кашу, он налил себе в чашку чая и посмотрел в глаза молодому собеседнику.

— Мой человек за тобой неделю ходил. Порассказал немного о тебе. Мелко ты плаваешь, Федя. Совсем мелко. Стараешься крупную рыбу наколоть, но ничего не получается. И не получится у тебя, поверь мне, старому. Не получится даже тогда, когда крупная рыбина сама тебе в руки приплывет. А она не приплывет к тебе — никогда, потому что ты мелко плаваешь. Бедноватая твоя клиентура. А тот кошелек, что ты взял в ресторане «Два пескаря», — мелочь.

Глаза Федора зло сверкнули.

— Если для тебя мелочь, то для меня — это деньги!

А Купец продолжал изгаляться. Не упоминая больше про кошелек, он решил погладить раннего гостя по шерстке.

— А вот за отсутствие жадности хвалю. С браслетом ты хорошо придумал. Чистое алиби себе обеспечил. И перед «крышей» не спасовал. Блеф твой пока прошел на ура.

Федор понял, что перед ним сидит такой же, как и он, жулик, только калибром повыше. И имеет к нему интерес. И за горло не схватишь его. Пес глотку перегрызет. «Пой, ласточка, пой, — подумал Федор, — а я пока помолчу».

Между тем Купец четко знал свое дело. Он был неплохим психологом. Федор сидит, больше слушает. Надо заставить человека заговорить.

— То что, Федя, ты хладнокровный человек, мне очень нравится, — заявил Купец, — другой бы на твоем месте потребовал все восемь тысяч евро или хотя бы долю. А ты пока раздумываешь, как к этому делу подступиться. Шансы на возврат взвешиваешь. С процентом никак не определишься. Должен сразу огорчить тебя, шансов у тебя никаких. Придется мне эти деньги потратить на Ию. А тебе, думаю, и тех хватит, что ты в потайном кармане в ручке чемодана держишь. Тайник твой, между прочим, так себе.

Федор перестал улыбаться. Рука его непроизвольно потянулась к горлу Купца.

— А вот этого не надо делать, — спокойно сказал старик, глядя прямо в глаза Федору, — человеком должны не чувства двигать, а разум. Успокойся, мне твои крохи не нужны. Просто интересно было узнать, сколько ты смог заработать за месяц.

— Попробовал бы ты тронуть! — с неподдельной угрозой в голосе сказал Федор. От его показной невозмутимости и высокомерия не осталось и следа. Он понял, что, как карась, сидит сейчас на крючке у этого непонятного зазывалы, который не раскрыл перед ним ни одной карты, но показал возможности.

Федор быстро соображал. Сколько времени он у этого старикашки под колпаком? Неделю, со случайной встречи в ресторане «Два пескаря», или больше? Четыре дня — это точно. Значит, за ним четыре дня ходил человек, а он даже не заметил этого. И заначка его старику не нужна. Если бы она была нужна, то старик молча изъял бы ее, и Федор даже не догадался бы, кто это сделал. И грешил бы на Катерину,