Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

унесла в соседний лесопарк мужчину. Милиция не реагирует, заявляя, что у них нет возможности поставить сотрудников к каждой могиле. Интересно, что по этому поводу скажет прокурор района?»

Прокурор района отложил газету и свирепо уставился на нас, будто мы сочинили эту заметку. Поскольку следователи молчали, Виталий Аркадьевич сообщил:

— Прокурор района скажет, что криминала-то нет!

— Похитили человека, — осторожно возразил я.

— Сергей Георгиевич, где заявление, где свидетели?

Я догадался, что он задумал: сделать проверку силами следователей. Но если нет криминала, то не нужен и следователь. Уж не хочет ли он на основании невнятной заметки возбудить уголовное дело? Виталий Аркадьевич карты приоткрыл:

— Мне нужно отписаться, а что я сообщу?

— Проверить факты в порядке общего надзора, — сказал кто-то из нас.

— Именно, но не посылать же на кладбище прокурора по общему надзору — девицу, которая работает всего шесть месяцев?

Мы согласились с ним молчаливо. Прокурор по общему надзору представляла собой трепетную блондинку с боязливым взглядом: она только что закончила юридический факультет. Да ее с кладбища унесет та громадная женщина, которая уволокла мужика. Виталий Аркадьевич свой замысел расшифровал:

— Нужно разобраться и поработать так, как ведется следствие — найти свидетелей, взять письменные объяснения, может быть, сделать какие-нибудь замеры. Возможно, вместе с участковым придется посетить кладбище ночью. У кого есть желание поработать?

Желания ни у кого не было хотя бы потому, что своих настоящих дел было под завязку. Нет, один желающий нашелся. Тягучим баритоном Нулевич спросил:

— Виталий Аркадьевич, разрешите мне?

Прокурор разрешил. Перед отбытием на кладбище, я посоветовал:

— Роман, опасайся высокой бабы.

— Почему?

— Начнет приставать...

Сперва желание Нулевича я расценил как порыв выскочки. Потом нашел причину очевидную: дел у него в производстве немного. И только потом, поразмышляв, остановился на третьей причине... Наши уголовные дела весьма однообразны и нудны. Оригинальная натура Романа жаждала оригинальных ситуаций...

В прокуратуру он явился через день в каком-то деловито-взвинченном состоянии. Деловитость ему не шла — ему шла спокойная элегантность. В моем кабинете он сел напротив и вздохнул тяжко:

— Результаты доложил прокурору. Газетная информация подтвердилась на все сто процентов.

Я не поверил. Нулевич это почувствовал и глянул на меня клейким взглядом, как к стене прилепил.

— Серега, я опросил десятки людей. Ночью по кладбищу действительно разгуливает старуха со свечой. След на глине, шестьдесят сантиметров, оставлен не человеком...

— А кем?

— Видимо, существом с НЛО.

— А НЛО прилетало?

— Люди видели, в лунном свете... Агрегат из металлических прутьев. Очевидно, Роман шутил. Я поддакнул его веселому настроению.

— НЛО тебя захватить не пыталось?

— Со мной был участковый, а он вооружен, — деловито растолковал Нулевич.

Расспрашивать дальше мне почему-то расхотелось. Для серьезного разговора слишком много фантазии, для веселого трепа маловато юмора. Все-таки я спросил:

— Ну, а мужчина, похищенный бабой?

— Подтверждают двое очевидцев.

— Роман, что ты городишь? Какая баба?

— Двухметровая. Думаю, это была гуманоид... Или, скорее всего, йети.

— Рома, их существование не доказано.

— Сергей, даже наука есть — криптозоология.

— И куда она понесла свою жертву?

— В соседний парк.

Его информация была так необычна, что я впал в легкий ступор. Усмехнувшись, Нулевич ушел. Впрочем, так ли необычны его сообщения? По телевидению показывали гуманоида, бродившего в канадских лесах, а уж НЛО и видели, и снимали множество раз.

Похоже, что во мне спрятаны две личности. Первая строга и объективна, следует фактам и жизненной правде, все тщательно обдумывает и подчиняется логике. Вторая — не доверяет фактам, да и глазам своим, во всем сомневается и руководствуется больше интуицией. По-моему, мышление есть не что иное, как борьба этих половинок сознания. Одна из них, первая, намекнула, что я заработался до отупения. Неужели не понял, что Роман меня разыграл?

Но в кабинет вошел прокурор. Он редко проверял, кто из нас на месте и чем занят. Наверное, его привел какой-то серьезный повод.

— Сергей Георгиевич, Нулевич рассказал вам о результатах проверки кладбища?

— Да.

— Неужели подобную галиматью я могу представить в администрацию района или прокурору города? Нулевич что, начитался фантастики?

Я пожал плечами, потому что оценивать работу коллеги мне было как-то неэтично. Виталий Аркадьевич нервной тяжелой поступью прошелся по кабинету. Заговорил он так, что в его приказно-руководящем голосе прозвучали скорбные нотки:

— Сергей Георгиевич, прошу вас съездить на кладбище, разобраться и поставить точку в этом дурацком вопросе...

Я выехал немедленно. На этом старом кладбище мне приходилось бывать часто. Оно было небольшое, все в зелени и даже какое-то уютное. Здесь уже не хоронили, а лишь изредка подхоранивали к родственникам. И я был знаком с тетей Шурой, как все ее звали. Она с мужем жила в маленьком деревянном домике при кладбище и числилась не то дворником, не то сторожем. У нее в городе имелась квартира, но тетя Шура предпочитала тишину и покой. Я направился к ней, как к надежному источнику информации.

Тетя Шура сидела на лавочке у своего домика. Мы перекинулись словами о погоде, о хулиганстве на кладбище, об отсутствии в магазинах свежей рыбы, о телесериалах. Я не сомневался, что Нулевич ее уже опросил.

— Тетя Шура, тут был наш сотрудник, такой солидный и даже франтоватый. Что вы ему рассказали?

— Да он со мной и говорить не стал.

— Почему?

— Сказал, что я — представитель администрации и поэтому не считаюсь... Это я-то, которая дорожки на кладбище метет.

Видимо, Нулевич опасался получить искаженную информацию. От этой женщины с лицом, пышущим здоровьем и простодушием? Загорелая кожа, отглаженная свежим ветерком из близлежащего парка... Сколько ей лет? На вид лет пятьдесят, не больше...

— Тетя Шура, а какая тут старушка ходит со свечой?

— Елизавета Петровна. Она сына единственного к мужу подхоро-нила. Теперь каждый день ходит. В теплую погоду и ночует у могилы.

— А чей это след нашли на глине?

— Мишкин, бомжа здешнего. В княжеской усыпальнице живет. Там склеп просторный, сухой...

— У него такая огромная нога?

— Да он на свалке нашел старые калоши, которые раньше на валенки натягивали. Тряпки намотал на ноги и ходит.

— А вот люди выдели, как над кладбищем зависал НЛО...

— Какой такой НЛО?

— Неопознанный летающий объект.

— Ой, не смешите меня. Объект... Это все тот же Мишка с приятелем украли металлическую оградку и ночью пытались вынести, чтобы сдать в металлолом. Через забор перебрасывали, а он у нас высокий, каменный. Вот и летала оградка, как фанера над Парижем.

На каждый факт у нее был, как говорится, свой аргумент. Я понял, что нужную мне информацию я уже получил. Но уходить мне не хотелось: тишина, над головой шелестит