Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Шеппард опустил глаза: не было сил выдерживать их взгляды. Эрен наблюдал за происходящим, и, насколько Шеппард догадывался, остальные тоже смотрели на него. Во всяком случае, он на это надеялся. Моргану Шеппарду настало время умереть — хотя бы в той ипостаси, в какой он жил до сих пор. Этот человек исчез, он сбросил прежнюю личину, как змея сбрасывает кожу. И не актом свободного выбора, а по необходимости. И Шеппард не знал, не приведет ли это к тому, что он потеряет себя.

Никто не сдвинулся с места, но у него оставалось еще одно дело. Он за всю свою жизнь никогда не совершал бескорыстных поступков, но теперь сделает это. Из четверки заложников в этой комнате он должен спасти троих — один убил его друга, но остальные должны остаться в живых. Да черт возьми! Все четверо должны остаться в живых.

«А убийца? Мы же застряли здесь вместе с убийцей».

Шеппард зашел слишком далеко, он это понимал. Он вырвался за пределы своей личной преисподней и пришел к тому, что гораздо больше, чем убийство, гораздо больше, чем просто обман. Он — человек, который дурачил целый свет. И он полагал, что обман не раскроется до конца жизни.

Час расплаты наступит согласно таймеру и будет зависеть от того, насколько глубоко они дышат.

— Черт возьми, не пойму, о чем вы толкуете, — сказал Райан.

— Все, что я сказал, — чистая правда.

Он сделал вдох и выдох, наслаждаясь дыханием. И тут же одернул себя: это в последний раз. Теперь он станет дышать едва-едва. Чтобы подарить остальным драгоценное время, которое, возможно, поможет им выбраться.

Мэнди все еще пыталась осмыслить услышанное. Но до всех остальных в конце концов, похоже, дошло. Та, что в наушниках, смотрела на него безумными глазами. К Констанции тоже вернулся интерес к происходящему, она оживленно озиралась вокруг. Райан побагровел и надул щеки, — казалось, он вот-вот лопнет.

— Вы это серьезно? — спросил он, выступая вперед, как павлин, распускающий хвост. — Так вот, значит, в чем дело! Это из-за вас мне придется здесь сдохнуть? Выходит, с самого начала вся заваруха была из-за вас? И я, и Мэнди, и Рона, даже Констанция с Аланом… все мы ни при чем? Пешки, статисты для этого спектакля?

— Мне очень жаль, — сказал Шеппард.

А что еще мог он сказать?

— Да вы просто шут гороховый, — сказал Райан. — И сволочь вдобавок. И вы могли себя уважать после этого?

Легко.

— Райан, прости. Я не хотел, чтобы так все случилось.

— Да, конечно, он не хотел. И все-таки…

— Послушайте, Райан, вы все мне нужны. Мне нужна ваша помощь. Я хочу всех вас спасти. Спасти и тебя, и Мэнди, и Ту, что в наушниках, и Ахерн. Да черт возьми, я хочу спасти даже тело Алана, чтобы достойно похоронить его. Я понимаю, для меня это конец. Я покойник. Эрен ни за что не выпустит меня отсюда.

— Откуда вы знаете?

— Я хорошо знаю Эрена, он человек решительный. Но это еще не все. Он справедлив. Понимаешь?

— А с чего вы взяли, что мы будем и дальше вас слушать? Что мы и дальше будем вам доверять?

— А с того, что это еще не конец. Вы можете ненавидеть меня — пожалуйста, сколько хотите, но — потом.

— Он прав, — отрешенно сказала Мэнди.

— Спасибо, — отозвался Шеппард.

Он попытался улыбнуться. Но улыбка далась ему огромным усилием. Далеко в расследовании он не продвинулся, застопорился, когда Алан снова надел на него наручники.

И вдруг Мэнди размахнулась и отвесила ему мощную пощечину. Неожиданно крепкую — никогда бы не ожидал от такой маленькой девушки. От удара он мотнул головой и почувствовал, как на щеке проступает красный след ее пятерни.

Мэнди, милая девушка, которая всегда была на его стороне, очень на него рассердилась.

— Зачем вы это сделали? Зачем вы это сделали? — повторяла она снова и снова. — Зачем вы это сделали?

Казалось, ничего больше ей в голову не приходит.

Шеппард смотрел на нее, слезы на правой щеке высохли, а левую жгла боль от пощечины.

А воздух в комнате становился все более спертым, обволакивал их. Боковым зрением Шеппард видел это. Некие сгустки времени, которого никогда не существовало. Его страстные желания, похороненные на задворках сознания вместе с жизнью многих других.

И тут его охватило некое новое чувство. Но он подумал, что его опять тошнит.

— Мне нужно воды, — сказал Шеппард, не отрывая пристального взгляда от Мэнди.

А она смотрела на него, словно перед ней стоял сам дьявол во плоти, хотя ему показалось, что взгляд ее несколько смягчился.

— Мне нужно воды. А потом я сделаю так, что вам больше ничто не будет угрожать.

Он двинулся к ванной комнате, но из-под стола быстро высунулась рука и схватила его за ногу. Он посмотрел вниз. Та, что в наушниках. Она указывала на таймер. Может, ему показалось, но таймер тикал быстрее, чем раньше. Прибавил скорость отсчета.

Пятнадцать минут. Шеппард снова посмотрел на Ту, что в наушниках, и кивнул. Улыбнулся.

Та, что в наушниках, сдвинула брови:

— А еще… меня зовут Рона, тупица. Кто же, черт побери, так называет человека — «Та, что в наушниках»?

Шеппард спрятал улыбку и послушно кивнул. Мимо Райана он прошел, глядя в сторону.

— Думайте что делаете, — сказал Райан ему в спину.

Шеппард толкнул дверь ванной, она открылась, и он рискнул-таки оглянуться и посмотреть на товарищей по несчастью. Они наблюдали, конечно… еще бы!

Констанция сидела за спинами остальных, все еще прикованная к стулу наручниками, она больше не улыбалась и не раскачивалась взад-вперед. Скорее, была напугана — впервые, пока они торчали в этой комнате, Шеппард видел ее такой.

Шеппард шагнул через порог ванной… до сих пор понятия не имея, как их можно спасти.

Глава 49

Шеппард чуть не забыл, куда именно положили тело Алана. Вошел в ванную и почувствовал, как под ногами хлюпает. Он присмотрелся и увидел руку Алана. Отскочил и ударился в дверь.

Когда более или менее к нему вернулось самообладание, он осторожно, стараясь не ступать в кровь, обошел труп адвоката и приблизился к раковине. Включил горячую воду. В зеркало виднелось тело Уинтера, все еще лежащее в ванне. Уинтер — пешка в игре Эрена. Ему стало еще больше жаль старика, которым столь легко манипулировали.

Шеппард наполнил водой ладони и плеснул в лицо. Это было приятно. Надо было не спать, оставаться начеку. Держаться подальше от мерзких пристрастий. Но сейчас имело