Явление прекрасной N - Евгения Райнеш

И она тихо сказала:

— За тобой.

А, может, он плохо расслышал, так как Мика и Эд всё-таки вывалились из «Лаки» и стали кричать, что нужно иметь совесть и не бросать старых друзей. Нира, приподнявшись на цыпочки, легко коснулась его разгоревшейся щеки прохладными пальцами и улыбнулась:

— Возвращайся к ним. У меня ещё есть дела…

Недалеко от входа спорили какие-то три женщины. Гордею померещилась среди них Кайса, но, во-первых, было темно, а в-вторых, что Кайсе здесь делать?

Глава девятая

Все было совсем не так

Алексей Гордеев, полный решимости, опять ехал к «Лаки». Сегодня этот проклятый Булен не опоит его своим странным кофе. Гордей вообще ни слова не скажет в баре, где сквозь стены вдруг пробиваются ветви тополя. Вытащит придурка на улицу и поговорит с ним напрямую. Кто ещё, как не Булен, может знать, что за чертовщина тут творится?

При свете ослепительного яркого солнца, которое вдруг выкатилось после череды серых мартовских дней, всё это казалось нереальным и далёким. Будто во сне.

Неожиданно и в самом деле захотелось спать. Гордей уже с трудом сосредотачивался на подтаявшей дороге, когда белый комок вдруг метнулся прямо перед машиной. Показалось, что крошечный ребёнок в пушистой заячьей шубке покатился под колёса. Гордей резко затормозил, вцепился в руль, выкручивая на обочину. Авто бросило вперёд с такой силой, что ремень безопасности врезался в грудь. Ладони взмокли.

Как только машина упёрлась носом в серые сугробы, стеной стоявшие с двух сторон, Гордей стремительно выскочил. Слава богу, бездыханного тельца нигде не наблюдалось. Всё, что он успел разглядеть: сливающийся со снегом победно задранный хвост убегающего кота.

Чуть не погубивший душу Гордея зверь, казался настолько целеустремлённым, что даже не заметил, как благосклонная кошачья звезда буквально вытащила его из-под колёс.

Глядя вслед деловито спешащему по своим делам счастливчику, Гордей почему-то подумал, что чудесное спасение для него самого — вовсе не хороший знак. И мрачные предчувствия не обманули.

Со вчерашнего дня в «Лаки» произошли колоссальные и удручающие изменения. Окна оказались заколочены крест-накрест увесистыми досками, а у входа, над поникшими в сосульках фонариками, появилась огромная надпись: «Продаётся». Часть липкой бумаги, пересекающей входную дверь, оторвалась и шуршала свободным концом по осыпающейся штукатурке.

— Иди ж твою налево, — проскрипел зубами Гордей.

Он уставился на надпись с такой яростью, словно хотел просверлить в ней взглядом дырку. А ещё лучше — поджечь проклятый бар, и гори он синим пламенем…

— Бесполезно, — кашлянул кто-то за его спиной, и Гордей, вздрогнув, оглянулся.

На него смотрел когда-то высокий и статный, а сейчас — придавленный годами мужчина за пятьдесят. Он стоял у раскрытой дверцы тёмно-вишнёвого Рено Логана, без шапки, и половина его головы была чёрной, как смоль, а на второй чёткими полосками перемежались седые пряди.

— Что — бесполезно? — переспросил Гордей.

— Вы покупкой интересуетесь? — полосатый хмыкнул, и Гордею показалось, что вовсе не спрашивает.

— Нет, — мужик ему активно не нравился.

От незнакомца веяло неправильной силой и опасной уверенностью в себе.

— Это агентство будет вам несколько месяцев кишки мотать, а потом всё равно найдёт причины, чтобы не продавать.

Мужик осуждающе покачал головой. Он явно не одобрял стратегию агентства.

— Зачем это ему? — Гордею, который мгновение назад собирался закончить разговор и уехать, стало любопытно.

И ещё какое-то чувство… Непонятное и нелогичное чувство: сейчас этот случайный мужик скажет что-то важное.

— Они выставляют «Лаки» на продажу уже много лет. Конечно, среди местных мало желающих приобрести это счастье, но иногда кто-то из приезжих клюёт на низкую цену. Только никто так и не купил.

— Понятно, — кивнул Гордей. — Место плохое. На отшибе.

— Нет, — покачал полосатой головой мужик.

Он замолчал, с какой-то непонятной тоской вперив взгляд в потемневшее здание. «Лаки» словно в одно мгновение сбросил с себя заводное веселье и неистовую яркость минувшего открытия, осунулся, опять выглядел заброшенным, как минимум, несколько лет.

— Они выставляют для вида. Зачем-то им нужно, чтобы бар числился в продаже.

— А вы, что, тоже хотели приобрести? — незаметно Гордей расположился к незнакомцу.

Ну, и каким-то шестым чувством осознал, что тот не просто так проезжал мимо.

— Упаси Господь, — серьёзно ответил мужик.

Гордею показалось, что полосатый поднял руку, чтобы перекреститься, но в последний момент осёкся.

— И чего так?

— Вы что-нибудь слышали о «Лаки»? — вопросом на вопрос ответил тот. — Судя по виду, вы во времена его расцвета ещё учились в школе.

— Я дружил с дочкой хозяйки бара, — зачем-то признался Гордей.

Он вообще не собирался разговаривать с этим человеком, ему было не до светской болтовни со случайными прохожими, но что-то словно заставляло Гордея произносить все эти слова.

— С Нирой? — переспросил мужик.

Опять это чувство: он не хочет отвечать, но должен. Гордей сквозь силу кивнул:

— Да. А вы откуда знаете?

— Я работал здесь охранником, — ответил тот. — Восемнадцать лет назад.

Конечно. Ощущение опасной силы. Рено Логан — машина, которую так любят в Яруге охранные агентства. Прищуренный, внимательный взгляд. Не просто старичок на складе. Этот мужик когда-то был настоящим бойцом.

— Вы из органов? — зачем-то поинтересовался Гордей.

— Служил очень недолго, — нехотя сказал тот. — В девяностые как ушёл в частную охрану, так и работал там. До… одного случая. Того самого.

— Это… — Гордей вдруг догадался. — Когда пропала Нира?

— Знаешь, — сказал тот, не отвечая на вопрос. — Давай-ка мы где-нибудь посидим за чашкой чая. Я, кстати, Игорь. Можешь без отчества.

* * *

Кофейня была уютная, но несколько девчачья. С мягкими пёстрыми диванчиками и разноцветными подушечками. На столиках улыбались плоские фигурки котиков-салфетниц. Такая кофейня вовсе не подходила для серьёзного разговора двух взрослых мужчин (одного даже — сурового). Но Гордей и не собирался тут рассиживаться дотемна, отмечая неожиданную дружбу.

Они зарулили в первую попавшуюся.

Кофе двухцветный Игорь не пил из соображения давления, и Гордей про себя похвалил. Он всегда с благодарностью относился к людям, которые следят за своим здоровьем. Как бы облегчают его работу. Хотя сам к таким «зожовцам» вовсе не относился.

Но несколько поумерил благодарственный пыл, когда Игорь вынул из кармана пуховика коричневый вейп и положил перед собой на небольшой столик.

— Бросаю, — пояснил он, заметив взгляд, брошенный на электронную сигарету. — Приходится вот это, совсем отказаться пока не получается.

— Так почему вы сегодня оказались у «Лаки»? — спросил Гордей. — Если по «чесноку»?

В конце концов, этот Игорь сам первый начал.

— Потому же, что и ты, — ответил бывший охранник. — Услышал, «Лаки» открылся. Только… поздно спохватился. Ты не знаешь, кого там убили недавно?

Вопрос