Исповедь жертвы - Дебора Массон

И только тогда к дверям подоспела жена Саймона Келли. Билл почувствовал, как тело Саймона обмякает в его руках; их осенило одновременно: незнакомец, о котором она говорила, был ее мужем.

Пять минут спустя Билл сидел за кухонным столом с Саймоном, пока Келли присматривала за Патрицией, вернувшейся к своей чашке чая и телевизору. Слава богу, Брэндон был в школе.

Получив телефонный звонок, Саймон прыгнул в машину и тотчас рванул из дома на немыслимой скорости. Келли, юркнувшая в салон вместе с ним, спросила, что происходит, уже по пути сюда.

Патриция была в слезах, паниковала и говорила сыну, что в дом забрался человек, которого она никогда не видела. Саймон спросил ее, где отец, и попросил передать трубку ему, но дать прямого ответа на это она не смогла. Тогда Саймон бросил трубку и со всех ног примчался сюда – чтобы обнаружить дома отца, как и обычно, и понять, что его мать приняла за чужака собственного мужа. Саймона и Келли потрясло, насколько серьезнее оказалась ее болезнь – все было намного страшнее, чем им говорили до этого.

Билл заверил их, что все в порядке, и после они уехали домой.

Но едва они закрыли дверь, он рухнул в кресло и заплакал.

Это должно было стать для них новым началом. Для него и Триш. Выходом на пенсию, о которой они всегда мечтали, чтобы вместе возделывать великолепный сад, в котором он сейчас стоял. Они переехали в Абердин из Уитли-Бей только для того, чтобы быть поближе к своему сыну, его жене и внуку Брэндону. Казалось, нет ничего сложного в том, чтобы переехать из одного дома на побережье в другой, но впереди должен был простираться еще один океан любви и воспоминаний.

Сначала он не хотел верить в то, что происходило. Она забывала слова, путала даты, впадала в необъяснимое смятение. Билл думал, что все это из-за стресса, вызванного переездом. Окончательный диагноз был ужасающим, сокрушительным – но терпимым. Он заверил Триш, что вместе они, как и всегда, смогут все.

Только теперь они даже не были вместе. Как они могли быть вместе, когда Триш целыми днями задавалась вопросом, кто он такой? Ее разум и память были опустошены, и она больше не могла его вспомнить. Ничего в этой болезни не имело смысла, однако жестокость ее сомнений не вызывала.

Он дал волю слезам и в конце концов собрался с силами настолько, чтобы уложить Триш в постель.

Слава богу, сегодня она не капризничала. Затем, вернувшись в гостиную и испытывая облегчение оттого, что у него наконец-то появилось немного времени для себя, он услышал писк ноутбука.

Когда он регистрировался на сайте знакомств для пожилых, он понятия не имел, что делает, и просто позволил себе отвлечься на всплывающие сообщения, предлагающие ему поставить лайк анкетам других, дать людям знать, что он здесь и готов к общению. А общение – это все, чего он хотел. Все, к чему он когда-либо стремился. Пока он не начал переписываться с Нормой.

Билл покачал головой и посмотрел на ветви старого дуба над собой – его мысли постоянно крутились вокруг ее собщения. Этого последнего вопроса.

Просьба Нормы о встрече была, вероятно, такой же невинной, как и его первый клик по этому сайту. Чашка кофе, разговор лицом к лицу – ничего больше.

Просто дружба.

Вот только Билл не рассказал Норме о Триш. Почему он этого не сделал?

Билл перевел взгляд с ветвей на окно спальни, на свет лампы за шторами, где спала Триш, взывающей к нему, словно маяк. На комнату, наполненную когда-то смехом и любовью.

Больше всего на свете ему хотелось подняться по лестнице в эту спальню и чтобы она узнала его. Чтобы они лежали рядом и разговаривали, долго смеялись в темноте.

Но он знал, что этому не бывать.

И в глубине души это заставляло его желать чего-то еще. Чтобы кто-нибудь смотрел на него и действительно видел Билла. Ему нужно было больше, чем жизнь, которая в итоге у него сложилась – бок о бок с незнакомым человеком в собственном доме.

Но если он это сделает… Если он ответит на сообщение Нормы… Если ответит положительно… Что тогда?

Потому что в этом случае ему придется спросить себя: кто настоящий незнакомец в их постели – Триш или он?

Глава 29

Норма попросила Билла встретиться с ней на автостоянке в Дати-парке. Не на оживленной и вечно переполненной, что была на Риверсайд-драйв, а на той, что располагалась дальше. Которая поменьше. Потише. Неподалеку от старой железнодорожной ветки Дисайд, за парковым кафе, где, как она обещала, делали фруктовые булочки, за которые можно умереть.

Билл нервничал по поводу встречи в таком публичном месте, но Норма настояла. Так она будет чувствовать себя в безопасности, сказала она. Это немного смягчило ее настойчивость касательно встречи у машин. Она сказала, что, может быть, сначала они могли бы прогуляться по парку.

Билл согласился и попросил ее сообщить подробности о машине – марку, цвет.

Но на ней приехал сюда я. И сейчас я прячусь за ней, ожидая прибытия Билла.

Моя рука сжимает влажную тряпку. Я поднимаю голову над багажником и выглядываю через заднее и лобовое стекла. Быстро пригибаюсь обратно, когда вижу, как Билл запирает дверь своей машины и поворачивается, чтобы отыскать мою. Возможно, он удивляется, почему не видит Норму ни сидящей на водительском сиденье, ни стоящей рядом со своим транспортом.

Я рассчитываю на то, что он подойдет – достаточно близко, чтобы я мог наброситься на него, а он не успеет ни закричать, ни отшатнуться, когда я зажму ему рот рукой.

Бедный, доверчивый Билл. Направляясь ко мне, он даже не осознавал, насколько ему не нужно было беспокоиться о скрытности. О том, что кто-то может увидеть его. Ведь он сам увидит только машину, а потом – вообще ничего, поскольку я запихну его в багажник. И уж точно он никогда не увидит Норму. Не узнает, что ее безопасность никогда и не была под угрозой.

Но вскоре он остро осознает, что не готов умирать ни за какие фруктовые булочки в кафе.

Глава 30

Мои пальцы порхают над клавиатурой и пультом, стремительно выводя на монитор передо мной изображение с камеры, установленной на здании «Примарк», что расположено на Юнион-стрит. Это печально известная локация, где происходит много всего.

Робби вытирает клубничный джем с подбородка.

– Ты, кажется, немного пришел в себя,