Завтра будет ветрено - Алекс Никсен

– Знавал я одного парня по кличке Джеф, – он поднёс к губам бокал и сделал ещё глоток, – Он, кстати, тоже был фотографом и работал в «Графите».

И всё-таки они со Стивеном знакомы, правда, сейчас это уже казалось неважным. Преступник поставил бокал на барную стойку и развернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и меня словно окатило ледяной водой.

– Копаешь под нас? – в его голосе сквозила ирония, – И как успехи, удалось найти что-нибудь стоящее?

Понимая, что отмалчиваться всю встречу не получится, я собрала себя по частям и пробормотала:

– Давно вы здесь?

– Вторую кружку пива.

Выходит, когда я пришла, он уже был в баре и всё это время наблюдал за мной. Холод коснулся шеи и скользнул по спине. Этот парень явно что-то затевал.

– Что за предложение?

– Взаимовыгодная сделка, – собеседник наклонился в мою сторону, но не настолько близко, чтобы я ощутила дискомфорт, – Ты отдашь нам видео убийства Гилсона и изменишь свои показания для полиции.

– Как вы узнали про видео?

– Из твоего SMS Коулу.

Согласна, идиотский вопрос.

– Что я получу взамен?

– Мы оставим тебя и твоих близких в покое.

Заманчиво, даже слишком. Стоило на секунду представить, что кошмар закончится и всё станет как прежде: скучно, предсказуемо и, главное, спокойно, – жизнь снова показалась желанной. Возможно, мне даже удастся забыть всё, что случилось за эти два дня, – ради одной только надежды я была готова отдать карту памяти прямо сейчас. И всё же червь сомнения загородил заплывшим телом свет в конце тоннеля, ведь убийца мог говорить неправду.

С ответом он меня не торопил. Вынул из кармана джинсов пачку сигарет, закурил и, предчувствуя, что переговоры затянутся, оставил её на барной стойке.

– Вы гарантируете, что сдержите слово?

– Наша обоюдная заинтересованность и есть гарантия. Мы ведь оба понимаем, что если один из нас нарушит договорённость, то пострадают все: и мы, и ты, и твои близкие.

– То есть я отдам вам улику, стопроцентно доказывающую вашу вину, а взамен получу лишь словесное обещание? – я не сдержала язвительный смешок, – Нет уж, так дело не пойдёт.

– Выживший свидетель равноценен видеозаписи убийства. Считай, мы меняем одну улику на другую: ты отдашь нам видео, а взамен сохранишь свою жизнь.

И о сохранении моей жизни говорил человек, который ещё вчера был уверен, что убил меня. Внутри полыхнула ярость. После того что эти мрази сделали со мной, Джерри, Каспером Пирсом, Коулом и капитаном Питерсом, я никогда не смогла бы поверить им и уж тем более простить, забыть и жить дальше. Я с презрением посмотрела на него:

– А может, я хочу, чтобы такой подонок, как ты, сел за решётку.

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он затянулся, выпустил дым и спокойно ответил:

– Ну, в таком случае придётся выбирать, что для тебя важнее: чтобы ты и твои близкие остались живы или чтобы справедливость восторжествовала.

– Встречное предложение. Давайте я просто передам карту памяти агенту, работающему на вас. Кстати, кто это? Мужчина или женщина?

Он снова затянулся, молча глядя на меня. От этого прожигающего насквозь взгляда не спас бы и бронежилет.

– Дам тебе совет. Просто смирись с тем фактом, что мир прогнил до самого основания и даже ты не в состоянии его изменить. Выпить хочешь?

Я отказалась. Он заказал ром, бармен выставил на стол стопку и быстро наполнил её.

– Кстати, вместо подонка можешь звать меня Рэем, – представился убийца, опрокинул в себя ром, вернул пустую стопку на стол и кивнул бармену, чтобы тот повторил.

Я внимательно наблюдала за ним. Он сидел в душном помещении в толстовке с опущенными рукавами, скорее всего, на руках были татуировки, и он не хотел, чтобы я запомнила их. Его куртка лежала на соседнем табурете, значит, он приехал сюда без машины и без подельников, в противном случае не стал бы брать куртку с собой в бар. Он держался расслабленно и непринуждённо, тем не менее налегал на спиртное. Следовательно, либо был алкоголиком, либо что-то его беспокоило. Неужели совесть?

– Каково это – сидеть и разговаривать с человеком, которому ты вчера всадил пулю в грудь? – не удержалась я от вопроса и заметила, как напряглись его плечи.

– Раньше мне не приходилось лишать жизни женщин, – Рэй повертел в руках серебряную зажигалку и едва заметно улыбнулся, – Можно сказать, ты у меня первая.

Судя по его голосу, это не было сальной шуточкой, он говорил серьёзно.

– Ты жалеешь, что убил меня?

– Да, – он не колебался, и его искренность причинила ещё больше боли.

– Тогда зачем ты выстрелил?

Вряд ли ответ мог что-либо изменить, но мне было необходимо понять, почему этот сукин сын поступил так именно со мной.

Глядя перед собой, мужчина ответил, – У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда, – горло сдавило от горького желания разреветься.

– Если бы я не стал стрелять, это сделал бы мой напарник, и бронежилет не спас бы тебя от выстрела в голову.

Он выпрямился, вытащил из пачки сигарету и снова закурил. Слёзы вырвались из моих глаз, и я поспешно отвернулась, проклиная себя за слабость. Мне не хватало самообладания, какое было у этого парня. Из колонок ребята из группы Smith&Burrows заверяли, что жизнь прекрасна: No need to run and hide. It's a wonderful, wonderful life. No need to laugh and cry. It's a wonderful, wonderful life (Не нужно убегать и прятаться. Это замечательная, замечательная жизнь. Не нужно смеяться и плакать. Это замечательная, замечательная жизнь). Припев звучал как насмешка надо мной и всем, что здесь сейчас происходило.

Пора заканчивать эту чёртову встречу.

– Мне нужно время, чтобы подумать над вашим предложением, – я слезла с табурета.

По правде говоря, решение уже было принято. Никаких договоров с преступниками, я больше никогда не хотела видеть этого человека.

Рэй молча кивнул, принимая мой ответ. И, прежде чем я успела отойти от барной стойки, заглянул мне в глаза и произнёс:

– Прости, что убил тебя, Санни.

Наверняка он догадывался, что на мне могла быть прослушка или что-то вроде того, и всё равно так спокойно говорил о случившемся. Озарение оказалось сродни удару молнии: он был спокоен, потому что думал, что я не вернусь с этой встречи! Страх и ненависть затуманили разум. Мне хотелось заявить, что его дерьмовый план обречён на провал, ведь здесь всё время находился федеральный