Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

в чтение докторской диссертации Хенгеля Тонвенгера. Ингрид, кормившая дочку молочной кашей с фруктами, бросила на него косой взгляд. Она не чувствовала уверенности в том, что по-прежнему влюблена в своего мужа.

Глава 20

«Персефона» — это модный миф о жизни, смерти и возрождении. А значит, вполне могла стать идолом для «девчонок из выгребной ямы». Каждая из нас мечтает об этом: жить, умереть и возродиться другой, забыть обо всем и обо всех. Я никогда не верила в возрождение. По-моему, эта идея абсурдна. Однажды я прочитала, что смерть человека ничем не отличается от смерти комара. Смерть — это конец всему. Но уже очень скоро наука даст нам возможность умереть и воскреснуть, если уже не дала, и ученые ничего не говорят об этом, чтобы только они одни могли воспользоваться вожделенным даром бессмертия. Мне кажется, эта тема полностью раскрыта в том фильме, где каждый раз, когда убивали солдата, он воскресал, и все начиналось сначала, пока его не убивали снова. Так он продвигался вперед, пока не добился своей цели и не исправил свое прошлое. Чем-то похоже на то, что происходит в видеоиграх в жанре экшен. Каждой из нас хотелось бы совершить путешествие во времени, чтобы изменить наше трагическое настоящее. Дай бог, чтобы сюрприз, о котором вчера объявила Яблоко П, помог нам вдохнуть новый смысл в наши жизни, пусть даже через смерть и воображаемое возрождение. Я хочу умереть и знаю, что скоро умру. Никто не может этого избежать. Думая о названии нашего чата, я не случайно отказалась от «Дам Черной Луны», на то была причина. Теперь все изменилось, все стало другим.

Ровно в двенадцать ночи я ввожу свой ключ и открываю чат.

Черная Луна: Привет! Это наша предпоследняя ночь.

Яблоко П: Мне надо подготовиться к путешествию.

Ведьмина Голова: Вот именно. У меня уже есть билет на рейс до Берлина.

Балерина: Нам надо решить, где мы встретимся.

Богомол: Я этим займусь. Встречу каждую из вас. Нужно только, чтобы вы сообщили мне время своего прибытия.

Туманность: Я нервничаю. Я никогда не выезжала из Польши. Думаю поехать на машине.

Черная Луна: Ты уверена, что знаешь, как доехать до Берлина?

Богомол: Лучше поезжай поездом. Тогда я буду ждать тебя на вокзале, как Яблоко П и Черную Луну. По Берлину сложно проехать, если не знаешь города.

Туманность: Поезд тащится из Кракова очень долго, почти десять часов, но думаю, вы правы. К тому же я очень бестолковый водитель.

Богомол: Значит, завтра уточняем время, когда мне нужно быть в аэропорту и на вокзале. Я буду встречать вас с табличкой, где нарисую ваши ники. Рисунки будут простыми: луна, яблоко, балерина и туманность. По ней вы меня узнаете.

Ведьмина Голова: Ты забыла про меня, ха-ха-ха.

Богомол: Ой, да, извини! Для тебя я нарисую метлу.

Черная Луна: А теперь поговорим о самом важном.

Все понимают, что я имею в виду. Я знаю, что никто ничего не скажет, пока я не открою, какова последняя фаза моего проекта.

Черная Луна: Я решила отказаться от жизни после того, как сбежала из Белграда в Лейпциг. Сначала я думала, что смогу выжить, если мне удастся исчезнуть с фальшивым паспортом и каждые несколько месяцев менять адрес, переезжая из одного города Германии в другой. Мой словарный запас позволял с легкостью решать вопросы с жильем и едой, а моя специальность — литература стран Восточной Европы — давала возможность сотрудничать с университетом и не иметь проблем с видом на жительство. Но, проведя первые несколько недель в Лейпциге, я поняла, что не смогу жить дальше с грузом вины на моей совести за убийство Милоша Утки. Я не могла спать даже со снотворным, которое мне доставала в аптеках Богомол, подделывая рецепты, которые воровала у своего отца. Не помню, говорила ли она в чате, что ее отец психиатр. Мало мне было призрака Милоша Утки, так еще стала терзать мысль, что рано или поздно полиция меня найдет. Эта мысль стала навязчивой идеей, и я поняла, что больше не выдержу. Я стала превращаться в параноика, который в каждом человеке, посмотревшем в его сторону, видит полицейского.

Однажды вечером, когда мы с Богомолом гуляли в парке и говорили о своих проблемах, она призналась, что скоро умрет от неизлечимой болезни. Я сказала ей, что мои страдания имеют другую природу, но они тоже неизлечимы. Я тоже должна умереть. Не знаю, как и когда, но я уже решила, что не могу до конца своих дней бежать от призрака Милоша Утки, от себя и от полиции. И не могу допустить, чтобы меня поймали и отправили в тюрьму навсегда. Ни у Богомола, ни у меня не было другого выхода. Разница между нами заключается только в том, что она хочет прожить остаток жизни на полную катушку, а я готова отказаться от того времени, что мне придется еще прожить, скрываясь. Я спросила Богомола, не знает ли она, где можно купить пистолет. У меня до сих пор есть деньги Милоша Утки, которые я взяла из его дома. Единственное, чего я боялась, — это умереть в одиночестве. Тогда-то мне и пришла в голову мысль создать чат в глубокой сети. Я знала, что на многих сайтах в Интернете собираются люди, которые не хотят больше жить, поэтому быстро нашла вас в разных чатах о самоубийцах. Богомол сказала, что поможет мне. Однажды она принесла пистолет, о котором я просила, но не сказала, где она его достала. Я признаюсь, клянусь вам, что, создавая чат, я хотела воодушевить вас, убедить жить дальше. Я и сейчас считаю, что вы должны жить, что у вас есть для этого причины. Единственное, что мне нужно, — это чтобы вы были со мной в день моего ухода. Никто не должен умирать в одиночестве. Если я назвала свой чат «Дамы Черной Луны», то только потому, что я та луна, которая исчезнет, которая станет невидима в полночь, и ее дамы, собравшись вокруг нее, отпразднуют продолжение жизни. Что-то вроде священного обряда. Я не знала, дойдет ли чат до финала и что будет, когда мы скажем вслух о нашей тайне, о нашем общем желании умереть. Но когда вы решили назвать чат «Девчонки из выгребной ямы», я почувствовала, что все изменилось. У каждой из вас могли найтись причины, не менее веские и непреодолимые, чем у меня, чтобы изменить мой проект и