Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

только в прямом, но и в переносном смысле. Тогда он готов был спорить, что никогда больше не ступит на территорию Бразилии. Должно быть, правительству пришлось поднапрячься, чтобы сделать для него возможным въезд в эту страну, и он по-прежнему опасался, что его арестуют сразу после приземления.

Он вытянул шею, чтобы бросить мимо соседа взгляд в окно «Боинга» на море домов, среди которых кое-где торчали похожие на сталагмиты высотки. Затянутый мглой горизонт, казалось, предвещал нечто скверное. Миллнер нащупал баночку с таблетками, лежавшую в кармане брюк, и проглотил сразу три.

Если уж были приложены такие усилия, чтобы доставить его в Сан-Паулу, это не могло означать ничего хорошего, и он это прекрасно понимал. Мысли его вернулись к несчастным девушкам, которые, если они вообще еще живы, ждали спасения в каком-нибудь мексиканском подвале, но он сразу же прогнал прочь эти образы. Он входит в состав международной команды ФБР, и теперь у него новое задание. Как у врача, который должен профессионально, без эмоциональной привязки, заняться следующим пациентом.

Казалось, его опасения оправдались, когда после жесткой посадки он увидел бразильца в черном костюме в конце трапа. В руках у него была фотография.

— Мистер Миллнер?

Он кивнул и отошел от остальных пассажиров. Видимо, сопротивление бесполезно. По собственному опыту он прекрасно знал, что с бразильской полицией говорить просто не о чем. Вопрос будет решаться на дипломатическом уровне. Он поставил чемодан и протянул руки, готовый к тому, что на него наденут наручники. Каково же было его удивление, когда мужчина приветливо улыбнулся, схватил его за руку и энергично потряс, демонстрируя крепкое рукопожатие!

— Мы вас очень ждали. Меня зовут Жуан Резенде. Называйте меня Жу. Надеюсь, полет прошел хорошо. Мне поручили провести вас, чтобы избавить от неприятной процедуры прохождения контроля.

Миллнер все еще не мог пошевелиться в изумлении, а бразилец уже подхватил его чемодан и показал на черный внедорожник, припаркованный между патрульными полицейскими машинами на взлетном поле.

«Должно быть, все очень серьезно», — подумал Миллнер и двинулся вслед за своим новым проводником. Чуть позже две патрульные машины и джип уже неслись по шоссе СП-36 вглубь Бразилии.

— И все они мертвы? — спросил он.

Жу кивнул.

— Там, куда мы едем, пожалуй, выжило несколько десятков тысяч. Но большинство просто исчезло.

Миллнер поморщился.

— И как именно я могу помочь?

— Это не случайность, а запланированное покушение. Биологи говорят, что ничего подобного никогда прежде не видели. Тем более одновременно.

— Одновременно?

— На нескольких континентах. Почти в одно и то же время. И здесь в нескольких местах. Естественные причины не обнаружены, если вы понимаете, что я имею в виду.

— И кто же… мог осуществить подобное? — спросил Миллнер.

К этому моменту они уже съехали с шоссе. Местность вокруг становилась все более сельской. Какой разительный контраст по сравнению с бетонными крепостями, над которыми он только что пролетал!

— Вы ведь за этим и приехали. Мы считаем, что это биологический терроризм.

— Биологический терроризм? — недоверчиво переспросил Миллнер. — Но ведь мы говорим о…

Жу перебил его, крикнув что-то водителю по-португальски; тот притормозил и съехал с дороги. Затем бразилец снова повернулся к нему.

— Кое-кто утверждает, что это только начало, — пояснил он. — И если погибнут действительно все, то рано или поздно настанет черед людей.

— Люди погибнут от того же самого вируса? — поинтересовался Миллнер.

Жу покачал головой:

— Нет. Пока вообще не установлено, что это именно вирус.

В то время как Миллнер размышлял над словами Жу, водитель снова сбавил скорость. Впереди показалась белая деревянная табличка, которая явно нуждалась в покраске. «Питомник святой Изабеллы» — было написано на ней, а рядом красовалось неумело нарисованное изображение гигантской пчелы. На месте ее головы зияло несколько дыр. Миллнер сразу понял, что кто-то использовал эту табличку в качестве мишени во время уроков стрельбы.

Жу похлопал водителя по плечу и что-то крикнул ему, после чего тот резко затормозил. Машину окутала туча пыли, а Жу опустил оконное стекло. Когда пыль немного улеглась, Миллнер увидел вокруг ряды деревьев. Плантация.

— Слышите? — спросил Жу и ткнул себя пальцем в левое ухо.

Миллнер стал напряженно прислушиваться, но кроме равномерного постукивания мотора ничего не услышал и поэтому нерешительно пожал плечами.

— Вот именно, — произнес Жу. — Обычно из-за гудения пчел здесь собственного голоса не различишь. А теперь все тихо. Мертвая тишина! — Они снова прислушались. Затем Жу поднял стекло. — Конец правления пчелиных маток! — заявил он.

Миллнер вгляделся во встревоженное лицо Жу. Королевы красоты в Мексике, пчелиные матки здесь… И среди всего этого — он. Какое-то время он пытался установить взаимосвязь двух этих случаев, но затем перестал об этом думать. В конце концов, он — современный рыцарь и всегда находится там, где королевам требуется помощь.

По команде Жу машина резко тронулась с места.

Глава 20

Варшава

Дом производил сильное впечатление, почти как дворец. Снаружи он казался мрачным из-за темного асимметричного фасада, а внутри был обставлен прямо-таки роскошно. Если бы не эти странные произведения искусства повсюду… Картины, изображающие чудовищ, словно бы искалеченные статуи, фотографии уродливых людей в самых разных позах.

Обычно Хелен не называла людей уродливыми, в том числе благодаря своей профессии. Но если искать сходство между людьми на портретах, то невольно на ум приходил признак уродства. Изборожденные морщинами лица, неестественно искривленные носы, вываливающиеся глазные яблоки, лысые черепа, искаженные тела. Кроме того, дизайнер по интерьеру, судя по всему, не пользовался уровнем, потому что повсюду в здании — как и снаружи — царила асимметрия. Если поначалу Хелен не доверяла своему вестибулярному аппарату, списывая увиденное на последствия долгого перелета, то вскоре поняла, что причина ее головокружения заключается в отделке дома, а порой и в неровно проложенных коридорах.

— Мой отец имеет склонность к абсурду, — извиняющимся тоном произнес Патрик Вейш, когда они быстрым шагом проходили через картинные галереи.

Путь привел их к узкой витой лестнице, которая соединяла этажи между собой в дополнение к главной, выполняя функцию запасной.

Спускаясь вслед за Патриком на нижний этаж, Хелен вновь почувствовала, что у нее кружится голова. Они шли в подвал. Свет был приглушенный, и она ощутила, как нарастает ее тревога.

— Ну, вот мы и пришли, — наконец произнес Вейш, когда они остановились перед простой темно-серой стальной дверью. Внешне она совершенно не вписывалась в стиль, в котором был выдержан весь дом, где доминировали дерево темных цветов и искаженная архитектура.

— Что находится за дверью?

— Я тоже задал себе этот вопрос, когда оказался здесь впервые, — загадочно ответил