Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— А зачем еще ему интересоваться вашей дочерью? Мы ведь оба понимаем, что речь не идет о каких-то там… как бы это сказать… нежностях. Иначе зачем он написал ваше имя и ваш номер телефона на бумажке, которую я нашел? Нет, все дело в вас. Я в этом уже совершенно уверен. Не может быть случайностью то, что вы исследуете красоту, его величайшую страсть. Или лучше сказать одержимость?

— Но что ему от меня нужно? И что он собирается делать с Мэйделин?

— Об этом лучше спросить у него самого.

Хелен вспомнилась огромная коллекция старого Вейша. К сожалению, то, что сказал Патрик, не казалось таким уж невероятным.

— И все-таки, что я могу сделать для вашего отца, для чего потребовалось бы меня шантажировать? Вы действительно думаете, что ваш отец способен на это?

— Вы его не знаете. После катастрофы на вертолете он действительно очень сильно изменился.

Они стояли друг напротив друга, а мимо пролетали автомобили.

— Он еще не в курсе, что мы напали на его след, и в этом наш единственный шанс. — Судя по всему, Патрик хотел ее утешить, но, как только он предположил, что Мэйделин сделали заложницей, в горле у нее встал ком.

Остаток пути они прошли рядом в молчании, и тучки, недавно появившиеся на небе Испании, вдруг показались Хелен мрачными и угрожающими.

Они добрались до музея как раз к его открытию. Хелен тщетно высматривала свою дочь среди собравшихся у дверей посетителей. Им без проблем удалось пройти контроль на входе в музей, и вскоре угрюмый охранник, чеканя шаг, отвел их в кабинет директора.

Сеньор Алегре оказался привлекательным мужчиной лет шестидесяти с седыми волосами, кустистыми бровями, жгучими темными глазами и выдающимся носом, из-за чего его лицо казалось очень суровым. Здороваясь с Хелен, он рассыпался в комплиментах, словно только и ждал возможности с ней познакомиться. Патрик с довольной улыбкой взирал на то, как тепло он приветствовал ее.

— Поговорите с ним, а я пойду к «Моне Лизе» и осмотрюсь. Нельзя пропустить их, — прошептал ей на ухо Патрик.

Хелен с удивлением посмотрела на него.

— Я думала, мы вместе обсудим с директором сложившуюся ситуацию, — негромко отозвалась она.

— Какую ситуацию? — Сеньор Алегре с любопытством смотрел на своих гостей. Он говорил на чистейшем английском языке.

— Миссис Морган вам все объяснит! — с обаятельной улыбкой отозвался Патрик. — Нам нужна ваша помощь в одном деле. Я пока погуляю по музею, если позволите. Слышал, у вас здесь есть копия «Моны Лизы». Я непременно хотел бы взглянуть на нее!

Патрик подмигнул Хелен. Она поняла. Больше всего на свете она желала сейчас пойти с ним, чтобы тоже искать Мэйделин.

— Конечно же, сеньор. Также у нас открылась тематическая выставка Дали. Очень рекомендую!

Патрик поблагодарил директора, и вскоре Хелен и сеньор Алегре остались в кабинете наедине.

Здесь находился старинный письменный стол, достойный стать экспонатом музея, два таких же антикварных стула для посетителей и полки, полные книг. Хелен поискала знакомые корешки, но большинство названий ей ни о чем не говорили. В глаза ей бросилась статуя у стены рядом с дверью: мужской торс, похожий на древнегреческие образцы, на эрегированном пенисе которого висел зонтик. Хелен пришлось дважды посмотреть туда, дабы удостовериться в том, что она видит именно это.

— Думаете, в Мадриде не бывает дождей? Ошибаетесь, — прервал ее размышления сеньор Алегре, усмехнувшись. — Итак, что привело вас сюда? — вернулся к делу директор, указав на один из стульев для посетителей. Сам он устроился на другом.

— Речь идет о моей дочери Мэйделин. И об отце Патрика Вейша. — Произнося эти слова, Хелен осознала, насколько безумно все это звучит. Она понятия не имела, как ввести сеньора Алегре в курс дела, чтобы он не счел ее сумасшедшей. — Несколько дней назад моя дочь исчезла, отца мистера Вейша тоже не могут найти. У нас есть основания предполагать, что сегодня они оба явятся сюда, в музей… — Она запнулась. — Вместе. Мы знаем возможное место их встречи, но не знаем время.

Сеньор Алегре был действительно несколько удивлен.

— Мы предполагаем, что они договорились встретиться здесь, причем у картины «Мона Лиза», — добавила она.

Сеньор Алегре нахмурился. Похоже, он пытался осознать услышанное.

— Вы имеете в виду «Мону Лизу» из Прадо? — мягко поинтересовался он.

— Именно ее, — подтвердила она и почувствовала, что должна кое-что добавить. — Мы еще точно не знаем, какие отношения их связывают. Видите ли, моей дочери всего шестнадцать, а мистеру Вейшу, как вам известно, уже за шестьдесят…

Ответом ей был понимающий взгляд директора. Судя по всему, ему не требовалось все объяснять.

— И чем я могу вам помочь? — спросил он.

— Мы хотели бы подождать их здесь, и, если это возможно, поговорить с вашими охранниками на входе. У меня есть фотографии. Может быть, кто-нибудь узнает мою дочь, когда она придет в музей. Или мистера Вейша. Его точно… — Она снова запнулась, пытаясь подыскать подходящее слово.

— Ни с кем не спутаешь, — закончил вместо нее фразу сеньор Алегре. — Конечно же, я поддержу вас, — сказал он и поднялся. — Будет лучше, если мы сейчас же пройдем к нашей «Моне Лизе». Мистер Вейш ведь уже там. Я имею в виду сына.

— Благодарю за понимание, — сказала Хелен, тоже вставая.

— А я-то думал, что вы хотите поговорить со мной о своей работе. Мне было бы очень любопытно узнать побольше о ваших шаблонах. — Сеньор Алегре указал на ее сумку. — Они там?

Хелен кивнула:

— Я с удовольствием покажу вам их позже. Вполне возможно, нам придется ждать целый день.

— Для начала я проведу вас к нашей «Моне Лизе». Сумку можете оставить здесь. Полагаю, это одно из самых надежно защищенных зданий в Испании.

— Обычно я не оставляю ее без присмотра, — ответила Хелен. — Она гораздо легче, чем кажется.

— Как скажете, — ответил сеньор Алегре, понимающе пожав плечами, и открыл дверь кабинета. — Вы знаете историю нашей «Моны Лизы»? — спросил он, пока они шли по коридору сектора управления.

— Только то, что писали в прессе.

— Картина находится в нашей коллекции с момента открытия этого музея в 1815 году. Однако много веков ее считали самой обыкновенной и более поздней копией подлинной «Моны Лизы», созданной фламандской школой. Когда же над ней начали работать перед крупной выставкой полотен Леонардо да Винчи в Лувре в 2012 году, анализы показали, что доска, на которой она нарисована, не дубовая, как предполагалось ранее, а сделана из древесины грецкого ореха. Такие