Рублевский ноктюрн - Чингиз Акифович Абдуллаев

— Слышал…

— Вы ведь наверняка встречались или беседовали с ней уже после того, как она перешла к Моховым. Иначе зачем было отправлять ее работать в доме на Рублевке?

— Напрасно я вас принял…

— Вы можете вспомнить ее друга, с которым она встречалась?

— Кажется, Андрей. Фамилию никогда не спрашивал. И он меня абсолютно не интересовал. Она могла сношаться с кем угодно.

— Повторяю: воздержитесь от подобных выражений в адрес погибшей. У него была машина. Номера не знаете?

— Только этого не хватало. Чтобы я еще знал номер этого парня. Хотя подождите. Последние две цифры были единицы. Однажды он подъехал за ней, и я случайно увидел номера. Я почему-то это тогда запомнил. Белая машина. По-моему, «жигули». Две единицы в конце. У бедных своя гордость. Хотят иметь «хорошие» номера. Больше я ничего не помню.

— Даже такой информации более чем достаточно. Благодарю вас. До свидания.

Дронго поднялся, кивнул на прощание и, не давая руки хозяину кабинета, пошел к выходу.

— Не обязательно рассказывать Борису Алексеевичу подробности нашего разговора, — крикнул ему вслед Казиев.

Дронго обернулся. Улыбнулся.

— Гнусное свойство карликовых умов — приписывать свое духовное убожество другим, — процитировал он.

— Что? — не понял Казиев.

— Это Оноре де Бальзак, — пояснил Дронго. — До свидания.

«Такое ощущение, что тебя макнули в дерьмо», — зло подумал Дронго выходя из здания.

Глава десятая

Он набрал номер Эдгара Вейдеманиса.

— Срочно подключи всех своих знакомых и уточни, кому принадлежат белые «жигули» с двумя последними единицами на номере. Возможно, владельца зовут Андрей. Мне это нужно очень срочно. Максимально быстро.

— Понял. Постараюсь.

Дронго успел отключиться, когда раздался телефонный звонок. Это был следователь Романов.

— Здравствуйте, — начал Петр Георгиевич. — Кажется, вы не поняли моего предупреждения. Я просил вас не вмешиваться.

— Что произошло?

— Вы достаточно быстро успели приехать и допросить соседку погибшей. Ценю вашу оперативность. Но это очень грубое вмешательство в наше расследование. Вы обещали не вмешиваться в наши процессуальные действия. И теперь вы нарушаете наши законы. Я могу арестовать вас и депортировать.

— Не думаю, что я совершил нечто незаконное. Меня пригласили в качестве эксперта для помощи семье Моховых. И у меня с ними есть официальный договор. Я ничего не нарушаю. Просто успел немного раньше вас.

— Именно ваше поведение мне очень не нравится. Воздержитесь от подобных самостоятельных действий. Это незаконно и опасно. Согласно нашему процессуальному кодексу иностранцы не могут проводить подобные расследования уголовных дел.

— Амалия Горшкова работала в семье Моховых, и меня интересует все, что связано с убийством супруги Бориса Алексеевича.

— Я вас предупредил, — сухо закончил Романов, — до свидания.

«Кажется, и здесь у меня появились проблемы», — с неудовольствием подумал Дронго. Он набрал номер телефона в приемной Мохова и попросил дать ему номер телефона Дианы Майлер.

— Кто говорит? — уточнила секретарь. — Мы не даем номера наших сотрудников.

— Это эксперт, который приехал по приглашению Бориса Алексеевича, — пояснил Дронго. — Давайте сделаем иначе. Позвоните Диане и сообщите, что она мне срочно нужна. Пусть перезвонит на мой телефон. Она его знает.

— Сегодня ночью случилась трагедия, — сообщила секретарь.

— Я в курсе, — ответил Дронго.

Диана перезвонила через несколько минут.

— Вы уже знаете, что именно у нас произошло. — Это был не вопрос. Она понимала, что он знает. Это было утверждение.

— Разумеется. Мне понадобится ваша помощь. У погибшей Амалии был друг. Может, вы его знали? Или хотя бы слышали о нем?

— Она не стала бы мне о нем рассказывать.

— Это я понимаю. Может, вы случайно видели его машину или знаете, как его зовут?

— Понятия не имею. Знаю, что иногда он за ней приезжал. Но всегда оставался за оградой. В поселок посторонние машины никогда не пускали. Поэтому я ничего не могла видеть.

— Она не говорила, как его звали? Или его фамилию? Может, случайно?

— Даже если бы она сказала, то меня это очень мало интересовало. Нет. Я ничем вам помочь не могу.

— Ясно. Спасибо. Я был почти уверен, что вы знаете обо всем и обо всех.

— Вы мне льстите. В рамках моих обязанностей. Но личная жизнь нашей горничной меня мало интересовала.

— Я вас понял. До свидания.

Он убрал телефон в карман. Придется надеяться, чтобы Вейдеманис сумел получить хоть какую-то информацию. Хотя надежды очень мало. А успеть раньше следователя почти нереально. Мохову явно не понравятся результаты его расследований. Судя по всему, Амалия была посвящена в некую тайну, которую убийца желал скрыть. Возможно, сам Казиев нанял подобного исполнителя. Может быть. Он послал своего осведомителя в семью Мохова, чтобы иметь конкретную информацию. Нужно будет более тщательно разобраться с коммерческими интересами Мохова и Казиева. Чтобы понять мотивы. Но убийство сразу после смерти супруги — слишком высокий риск. Казиев жуликоватый проходимец. Позер. Но достаточно сообразительный, чтобы не понимать, как следователь рано или поздно выйдет на него. Ведь Амалия раньше работала у него. И если он каким-то образом причастен к ее убийству, то это колоссальный риск для него. Который явно перевешивает полученную информацию от погибшей Амалии. Значит, причина была не в ней. И не в нем. Тогда кто и зачем решился на подобное преступление?

Он продолжал размышлять, когда раздался телефонный звонок. Это была Диана.

— Я вспомнила, — сообщила она. — Однажды она сказала, что торопилась и они ехали по Дмитровскому шоссе. Наверно, торопились оттуда…

— Дмитровское шоссе, — повторил Дронго. — Думаете, что он живет в Долгопрудном?

— Возможно. Просто я запомнила именно эту дорогу. Она находится ближе к району Шереметьево. Однажды она сказала, и я случайно запомнила. У меня знакомые были оттуда.

— Спасибо, — поблагодарил Дронго, — вы мне очень помогли.

Он моментально перезвонил Эдгару.

— Возможно, этот человек живет в Долгопрудном. Проверяй и его. Может, он водит машину по доверенности.

— Я уже позвонил всем, кому можно, — ответил Вейдеманис, — немного потерпи. Постараемся найти этого человека.

Дронго вызвал машину и поехал обедать. За последние годы в Москве происходили заметные изменения, и некоторые места он просто не узнавал. Закрывались одни магазины, открывались другие. Так и рестораны. Иногда на месте прежних появлялись новые. Иногда вместо них возникали магазины. Дронго жил в этом городе и помнил все подробности своего пребывания. Раньше он приезжал в столицу своей страны, гражданином которой он был. Затем страна распалась и Москва стала столицей другого государства. Он приобрел квартиру в городе и сделал ее подобием своей бакинской квартиры. Устроив похожую планировку, купив похожие книги, копии картин. Иногда он даже