Паслён - Майкл Коннелли

пришлось задуматься о том, что он делает, и о мотивах. Большинство копов, которых он знал, выгорали через десять-пятнадцать лет работы. Даже самые рьяные становились теми, кто плывёт по течению. Они, казалось, забывали, зачем надели значок: чтобы быть справедливыми, исправлять несправедливость по отношению к невинным, предотвращать эти несправедливости. Стилвелл не хотел забывать. Мотивы Ли-Энн Мосс, возможно, не были полностью чистыми, но она не заслуживала оказаться в чёрном парусном мешке на дне гавани. Стилвелл был уверен, что, узнав её историю, Эхёрн вынесет суждение и оставит её там, переходя к следующей жертве, надеясь на ту, которая ему понравится.

Стилвелл был уверен ещё в одном: чёрт с ним, с Эхёрном, он не остановит своё движение вперёд и своё расследование.

17

МЕЙСОН КОЛБРИНК ЖИЛ на утёсе над Карбон-Бич в доме стоимостью с восьмизначной цифрой, с видом на Тихий океан и далёкие огни Каталины. Дом каким-то образом уцелел во время пожаров, которые в январе перекинулись через холмы из Палисейдс и выжгли Малибу до самого океана. Стилвелл подъехал к воротам в 21:15. Он знал, что для такого человека, как Колбринк, это очень позднее время для визита, но за годы работы Стилвелл убедился, что навещать свидетелей и подозреваемых, когда они этого не ждут, даёт лучшие результаты, будь то поиск откровенной или изобличающей информации. Никаких записей на приём, никакого времени на подготовку.

Голос из домофона у ворот звучал настороженно из-за неожиданного вторжения, но Стил произнёс волшебные слова: «Департамент шерифа. Нам нужно говорить с Мейсоном Колбринком», — и ворота открылись без лишних слов. Стилвелл проехал по извилистой дороге на вершину холма. Входная дверь особняка уже была открыта, и в свете, льющемся изнутри, стоял мужчина. Стилвелл припарковался на круглой площадке и заглушил двигатель, надеясь, что его «Бронко» не протечёт маслом на светлый кирпич подъездной площадки.

Стилвелл вышел и подошёл к двери и человеку, ждавшему его.

— Мистер Колбринк?

— Да, верно. Какого года?

— Простите?

— «Бронко».

— О, семьдесят четвёртого.

— И вам не дают машину шерифа или что-то в этом роде?

— Ну, я только что приехал с Каталины, и это сэкономило время — ехать на своей.

— Что происходит на Каталине?

— Об этом я и приехал говорить. Могу я войти, сэр?

— У вас есть удостоверение?

Стилвелл показал ему своё удостоверение департамента шерифа.

— Да, входите. Полагаю, вы можете.

Стилвелл знал из записей Департамента Транспорта, что Колбринку пятьдесят шесть лет и он никогда не был осуждён за какие-либо преступления, даже за нарушение правил дорожного движения. Теперь он увидел, что тот высокий и худощавый, подстриженными и уложенными в салоне каштановыми волосами, в очках с чёрной оправой и с загаром Малибу. В нём также чувствовалась аура, не оставляющая сомнений в его богатстве и статусе. Он повёл Стилвелла в то, что риелторы называют большой комнатой. Она была больше, чем большинство домов, с потолком высотой в два этажа и парой каменных каминов на обоих концах. У каждого была своя группа мебели вокруг. Это было пространство, где могли проходить две разные вечеринки одновременно, и ни одна не мешала бы другой. Колбринк указал на диван в первой группе, и Стилвелл сел.

— Полагаю, мы должны начать с вашего имени и сути дела, — сказал он.

— Да, сэр. Меня зовут Стилвелл. Я сержант-детектив департамента шерифа округа Лос-Анджелес. Я занимаюсь всеми делами, которые происходят на Каталине.

— Я слышал, там была смерть в гавани — возможное убийство.

— Да, этим занимается отдел убийств. Я здесь по другому поводу. Мы получили сообщение о краже очень ценного предмета искусства из клуба «Чёрный Марлин», членом которого, как мне сказали, вы являетесь.

— Это одна из картин, которые подарил клубу мой отец?

— Нет. Это была небольшая статуя. Скульптура чёрного марлина, украденная с пьедестала в главном коридоре. Её описали как бесценную, так что мы относимся к краже довольно серьёзно.

— Я знаю эту скульптуру. Я также знаю чёрный нефрит, и я бы не сказал, что это бесценное произведение искусства. Тот, кто её взял, ошибся. Картины на стенах в библиотеке клуба куда ценнее.

Стилвелл просто кивнул. Он понял, что Колбринк хочет контролировать встречу, используя свои обширные знания. Он оглядел комнату, будто впервые её заметил.

— У вас прекрасный дом, — сказал он. — Вы живёте здесь один?

— Нет, не живу, — сказал Колбринк.

Он не предложил дальнейших объяснений.

— Вернёмся к украденному чёрному марлину, — сказал Стилвелл, — как я упомянул, мы относимся к этому серьёзно, независимо от реальной стоимости. Мы считаем, что кража произошла два уик-энда назад. У клуба «Чёрный Марлин» нет ни внешних, ни внутренних камер, но мы смогли просмотреть другие камеры, расположенные вокруг гавани, и увидели, что ваш кеч, «Изумрудное море», был в гавани в те выходные. Я хотел бы знать, были ли вы в клубе в субботу или воскресенье и видели ли что-то подозрительное, какого-то человека, который там не должен быть, или что-то ещё, что показалось необычным…

— Я могу вас остановить прямо тут, — сказал Колбринк. — Моя лодка была там, но меня не было. Я был здесь. И я могу предоставить свидетелей, чтобы подтвердить это — нескольких. Суббота, семнадцатое, была днём рождения моей жены, и у нас было много гостей, чтобы отпраздновать.

Стилвелл натянул улыбку и поднял руку, чтобы остановить объяснения Колбринка.

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно, — сказал Стилвелл. — Вы не подозреваемый, мистер Колбринк. Вовсе нет. Я увидел, что ваша лодка была в гавани, и подумал, что вы могли быть в клубе или на лодке и, возможно, видели что-то.

— Ну, меня там не было, — сказал Колбринк.

— У нас есть подозреваемая. Ли-Энн Мосс? Она работала в ресторане во время обеда и в баре по вечерам. Вы случайно не знаете её?

— Я знаю многих сотрудников, но не всех по именам.

— Ей двадцать восемь, у неё фиолетовая прядь в волосах. Её уволил мистер Крейн в те же выходные, когда произошла кража. По его теории, она взяла статую с пьедестала после того, как вышла из его кабинета.

— Я помню девушку с фиолетовой прядью в волосах. У меня не было с ней никаких контактов, кроме заказа напитков в баре. Мне, кстати, сказали, что она была плохой новостью.

Снова эта фраза, подумал Стилвелл.

— В каком смысле она была «плохой новостью»?

— Я слышал, что она была «свободной и в поиске», если вы понимаете, о чём я.

— Кто вам это сказал?

— Не