Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

в Интернете и газетах даст сведения о тех, кого должны выпустить, или о тех, кто вообще не попал в тюрьму. Его кандидаты никак не будут связаны с Миннесотой, или с ним, или с кем-то из его знакомых. Он казнит их безо всякого личного интереса, совершенно бескорыстно. Бог мог бы гордиться им, да и властям его никак не поймать.

Куэйд направился по коридору и вспомнил, что оставил кое-что существенное в ванной на туалетном столике. Войдя в ванную, он сгреб со столика ключи и фонарик, бросил их в карманы куртки и втиснул в задний карман джинсов бумажник. Наконец револьвер. Он взял его со столика, подержал несколько секунд в руке, наслаждаясь формой и цветом. Как и перчатки тяжеловеса, которые он надевал, револьвер давал ему ощущение силы, мужской уверенности и надежности. Оружие он положил в передний карман джинсов.

Спустившись по лестнице, Куэйд прошел на кухню, влез в сапоги для двора, которые держал возле задней двери, и вышел из дома. Запер за собой дверь, потом замер на крыльце, прислушиваясь. Ветер улегся, так что можно было расслышать лягушек в пруду. Тучи развеялись, стали видны пробивающиеся звезды. Он был дома. Щелкнув фонариком, сбежал по ступеням крыльца и направился к металлическому сараю, стоявшему на расстоянии в половину футбольного поля.

Куэйд ступил на подъездную дорожку между домом и мастерской, когда услышал в лесу какое-то шевеление. Это был не ветер. Он замер и пробежал лучом фонарика по стене деревьев, ограждавших его участок. Опять зашуршало. Переложив фонарик в левую руку, Куэйд положил ладонь правой на выпиравший передний карман джинсов и крикнул в темноту:

— У меня оружие!

Из зеленой чащи вылезла толстая самка-енот, остановилась и уставилась своими бандитскими глазками прямо на свет. За ней появились пять детенышей и тоже остановились, укрывшись за мамашу.

Сунув руку в карман, Куэйд извлек револьвер. Стрельба с одной руки кажется пустяком в телевизионных вестернах. У его револьвера сильная отдача, а потому и палить из него по-киношному ловко было трудно. Он тренировался в стрельбе по консервным банкам позади дома, а вот и представилась возможность проверить, пошли ли его занятия на пользу.

Вытянул правую руку… и передумал. А что, если вместо этого положить револьвер на руку с фонариком? Он видел, как это (или нечто очень похожее) делается на выступлении полицейских. Куэйд подвел левую кисть под правую руку.

Самка-енот не шевелилась. Она неотрывно смотрела на свет, стоя от него всего в шести-семи метрах. Позади нее копошились детеныши, устроившие игривую потасовку за лучшее место.

— Берегись, — произнес он вслух. Положил палец на спусковой крючок и прицелился прямо мамаше в мордочку, так похожую на лицо в резиновой маске. Сделал вдох и принялся считать про себя: «Раз, два…»

На «три» он выдохнул и нажал на спуск.

Животное разорвало в клочки. Детеныши повернулись и побежали в сторону леса. Довольно ухмыляясь, он освещал им дорогу к отступлению фонариком. Самка оказалась легкой мишенью. Мужчина или женщина не были бы так неподвижны, так удобны. И все же он доказал себе, что стал лучше стрелять из этой штуки. Это как с вязанием узлов: все зависит он навыка.

Опустив револьвер, Куэйд сунул его в карман куртки. Светя перед собой, продолжил путь до мастерской.

Находившаяся в сарае мастерская была похожа на самолетный ангар: половинка металлического цилиндра образовывала ее крышу и длинные стены. С того конца, что выходил на шоссе, в металлической стене были прорезаны двойные гаражные двери, обитые прочными деревянными створками. Двери гаража установил еще отец, он же расположил строение близко от подъездной дорожки, чтобы при случае можно было съезжать с гравия и направлять грузовик прямо в сарай под разгрузку. На противоположном конце цилиндра (он выходил на пруд и лес за ним) стояла еще одна металлическая стенка с прорезанной дверью, также выложенная прочными деревянными створками. С каждой стороны двери находилось по одному большому окну в деревянной раме. Сарай стоял на бетонном основании, к нему провели электрическую проводку, и здесь парой нагревателей легко поддерживалось тепло.

Куэйд прошел к дальнему концу сарая и установил предохранительную лампу на задней части строения: лампа загоралась каждую ночь с наступлением сумерек, если только хозяин не отключал ее изнутри сарая вручную. Выключив фонарик, он положил его в карман куртки и сунул ключ в замок с дверным засовом — он его дополнительно установил после того, как убили его семью, — и повернул. Он щелкнул выключателем — и флуоресцентные трубки, помигав, залили помещение белым светом. Вытащив ключ из замка, Куэйд закрыл за собой дверь, задвинул засов и нервно глянул на голые стекла по обе стороны двери. В эту ночь он был особенно настороже: эта ночь сделалась свидетельницей того, как его обманом вовлекли в свершение ошибочной казни, а затем вынудили пойти на казнь-экспромт. Ему стало не по себе от незашторенных окон — они вызывали у него ощущение уязвимости. Окна выходили на пруд и лес, а он знал, что в деревне дурное приходит из леса, особенно с наступлением темноты.

Куэйд обвел помещение взглядом и остановился на корзине для тряпья, стоявшей в дальнем углу. Он подошел к ней и стал рыться в куче дырявых носков, драных футболок, поношенных ковбоек и прочей ветоши, которую пускал на вытирание рук. Вытащив пару банных полотенец, он перекинул их через руку и, подхватив на одном из верстаков молоток и пригоршню гвоздей, направился украшать окна самодельными шторами. Полотенца были дырявыми (оттого и попали в корзину для ветоши), но их вполне хватало, чтобы помешать кому бы то ни было свободно разглядывать, что делается внутри сарая.

Прибив материю к оконным рамам, Куэйд оглядел остальную мастерскую. Помещение шириной в три гаража длиной по меньшей мере не уступало дому. Внутри металлических стен он чувствовал себя удобно и защищенно. Ребра, которые выгибались по стенам и потолку, создавали ощущение, будто он находится в пасти кита. Это было надежное, укрепленное убежище, нетронутое насилием. Хотя убийцы и украли из сарая веревки, в самой мастерской не было никакой резни. Ни единое пятнышко крови не запачкало ни одну доску, никакие призраки не таились тут по углам.

Вдоль каждой из длинных стен из конца в конец тянулись рабочие верстаки. То там, то тут возле них стояли высокие, без спинок, табуреты, на которых можно было сидеть во время работы. Когда он был мальчишкой, они с отцом сидели на этих табуретах бок о бок и молча плели веревочные поделки. Когда он стал постарше,