Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская

- У меня тоже есть «довесок», ты не забыла? Аня! И она для кого-то тоже чужая! Но Миша нашёл с ней общий язык! Неужели я не смогу поладить с его сыном?

- Да ты просто с катушек съехала!

Варя выразительно покрутила пальцем у виска, затолкала в рот остаток бутерброда, допила чай и спросила:

- Так что, Аня сегодня тоже в школу не идёт?

- Ой, а где она? - опомнилась я. - Я думала, она с тобой!

- Здрасьте, приехали! - Варя упёрла руки в бока. - Кто тут у неё мать - я или ты? Я её сегодня в глаза не видела!

- Аня! - леденея от страха, я закричала так, что заложило уши. - Анечка, ты где?!

Пятнадцать минут я металась по дому и двору, обыскивая каждый угол. Дочки нигде не было. Я влетела обратно в дом.

- Где она?! - в моём голосе звенела истерика.

Вид подруги, спокойно завязывавшей у зеркала шарф, вызвал у меня приступ бешенства:

- Как ты можешь так хладнокровно собираться на работу, когда Бог знает что случилось?!

- Я никогда не теряю голову, - парировала Варя, закидывая сумку на плечо. - И опаздывать не могу, потому что, в отличие от некоторых, моя работа - мой источник дохода. А ты вместо истерики сбегай домой. Уверена, она помчалась к своему любимому псу.

- Точно! - я обрадовалась, чмокнула подругу в щёку и выскочила на улицу.

- Хоть куртку застегни! - крикнула мне вслед Варя.

Только тогда я заметила, что бегаю по морозу в распахнутой куртке и без шапки. На ходу застёгивая молнию и натягивая капюшон, я кубарем влетела в свой двор. То, что Аня была здесь, сомнений не вызывало: после ночного снегопада земля была исчерчена свежими следами. Но, к моему ужасу, рядом с мелкими детскими отпечатками чётко выделялись крупные, явно мужские.

- Аня! - позвала я, и голос сорвался на плач.

В ответ - тишина. Джек весело вилял хвостом, поглядывая на меня, но я не обратила на него внимания.

На припорошенном снегом крыльце следов не было. Значит, Аня в дом не заходила. Зато у скамейки земля была истоптана - чьи-то мужские следы. Кто-то сидел здесь, поджидая. А это что?

Я нагнулась и подняла окурок. Перед глазами поплыло. Такие сигареты всегда курил Артём…

Швырнув бычок, я выхватила телефон и набрала номер Ани. В трубке - сухой голос автоответчика: «Абонент недоступен». Слёзы застилали глаза, я дважды ошиблась, набирая знакомый номер, но наконец в трубке зазвучали гудки.

- Ну пожалуйста, возьми трубку… - шептала я, бесцельно кружа по двору и сжимая кулаки от бессилия.

Горячие слёзы текли за воротник, но я не чувствовала ничего, кроме леденящего страха.

- Алло? - наконец раздался родной голос.

- Аня пропала! Артём… следы… его сигареты… - я бормотала что-то бессвязное, сотрясаясь от плача.

- Саша, Саша, я ничего не понимаю! - почти кричал в трубку Миша. - Что у вас случилось? Где Аня?

- Она пропала! - я, наконец, взяла себя в руки. - Её похитил Артём, больше некому! Миша, найди её! Умоляю! - голос сорвался, я зашлась в приступе кашля. В груди словно горел факел, горло разрывалось от боли, но мне было плевать на всё - лишь бы Аня сейчас оказалась рядом.

- Сашка, успокойся! - Миша тяжело дышал в трубку, словно куда-то бежал. - Не затаптывай следы! Я соберу опергруппу, и мы выезжаем! Сашка, слышишь, я уже спускаюсь! Держись!

Я отключила телефон, поднялась на крыльцо и рухнула на холодную скамейку. Тело покрывали мурашки, а порывы ледяного ветра, пробиравшегося под куртку, лишь усиливали эту дрожь.

- Аня, Анечка… - шептала я, прижав кулаки к груди.

Не знаю, сколько я просидела в этом оцепенении. Опомнилась, лишь услышав вой сирен. У калитки резко затормозили полицейские машины. Боже, как быстро всё меняется! Вчера вид таких же машин повергал в ужас, а сегодня они были желаннее всего на свете.

Первым выскочил Миша. Присев рядом на корточки, он сжал моё лицо в ладонях.

- Ты как? - в его голосе слышалась тревога. - Сашка, да ты вся горишь!

- Плевать! - я упрямо мотнула головой. - Найдите Аню…

- Найдём! Обязательно найдём! - Он поднялся, снова суровея. - Сань, да на тебе же ветровка! Ты же больна!

- Отстань! - огрызнулась я. - Мне всё равно, понял? Ищите дочь!

Тем временем во двор ввели служебную собаку, и Джек залился лаем.

- Джек! - мы крикнули на него в унисон с Мишей.

Служебный пёс деловито обнюхал землю, рванул поводок и помчался к лесу. Оперативники - за ним.

- Я тоже! - Я вскочила и побежала следом.

Миша взглянул на меня - и не посмел перечить.

Бежать было невыносимо тяжело. Голова раскалывалась, в висках стучало. Я чувствовала, что горю, но мной двигало одно - спасти дочь.

Из леса донёсся выстрел. Я вздрогнула и чуть не упала.

- Боже, что там?!

Аню я увидела первой - она бежала нам навстречу. Обхватив хрупкое тельце, я прижала её к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.

- Мама, я видела папу! Он живой! - Дочка вся дрожала, её испуганные глаза бегали из стороны в сторону.

- Знаю, родная, знаю…

Я снова прижала её голову к плечу и почувствовала, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело, и я рухнула в снег. Последнее, что услышала, был пронзительный крик дочери:

- Ма-а-ма-а!

Я очнулась у себя дома, на диване в гостиной. Было душно и жарко. Повернув голову, я увидела потрескивающий огонь в камине. Попыталась приподняться, но голова закружилась так, что пришлось снова лечь.

- Эй, здесь кто-нибудь есть? - крикнула я и сама испугалась, как тихо и хрипло прозвучал мой голос.

Из кухни выглянула Аня.

- Мамочка, ты проснулась! - Она тут же подбежала и устроилась рядом, бережно взяв меня за руку. - Как ты себя чувствуешь?

- Всё в порядке, - я с трудом улыбнулась. - А с тобой всё хорошо?

- Угу, - дочка радостно закивала, и её аккуратные косички весело затряслись на плечах.

- А кто ещё здесь? Варя?

- Нет, дядя Миша, - сообщила Анюта. - Он на кухне, ужин готовит. Картошку чистит. Я тоже хотела, но