Я люблю тебя, умри - Аки Накамура

не могу пошевелиться. Это все из-за той странной детективной драмы. На реальность, представшую перед глазами, наложилось вымышленное убийство. Флуоресцентная розовая бутафорская кровь, запечатленная в моей памяти, искажает мою способность нормально оценивать ситуацию.

– …Это не шутка, – пробормотал я себе под нос, чтобы придать себе сил.

Сейчас не время просто стоять. Ведь то, что сейчас с Ханаби, – это не актерская игра и не специальный макияж. Тут как ни посмотри…

И в этот момент краем глаза я увидел, как мимо меня прошла бледно-розовая тень.

Это была Уруру.

Она очнулась раньше всех, подошла к окну, взяла Ханаби за запястье и произнесла голосом, в котором совсем не было игры и эмоций.

– Она мертва. На этот раз правда мертва.

– …что это значит? Почему… почему она покончила с собой?.. – Салли задрожала и чуть не упала на колени, но Агацума, стоявший рядом, поддержал ее.

Самоубийство через повешение.

Действительно. То, что перед нашими глазами, обычно так и интерпретируется.

Однако… что это за странное ощущение?

– Кино! – внезапно донесся яростный крик.

Когда я посмотрел в ту сторону, я увидел, что Кацура приближается к Кино.

– Объясните! Вы же здесь ответственный! Почему такое происходит во время съемок? Разве это не было контролируемой детективной драмой?! Разве смерть Ханаби не была вымышленной?! Почему с Ханаби это произошло…

Кино не пугал Кацура, который подошел на такое расстояние, что на него могли брызнуть слюни. Продолжая смотреть на повешенную Ханаби, он просто безэмоционально дал указания:

– Тэкагами, свяжись с материком. Съемки приостановлены. Группе Б больше нет необходимости приезжать на остров. Сейчас же позвони в 110[21] и попроси как можно скорее прислать полицейских.

– Х-хорошо! – Нагисако отреагировала с запозданием на быстрое решение продюсера. Она моментально достала смартфон, но тут же нахмурила брови. – А?.. Сети нет…

Некоторое время она вертела телефон в руке, после чего задала вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь:

– У меня что-то со смартфоном?

Я тоже достал свой смартфон. На экране написано «нет сети». Я посмотрел на выражения лиц остальных, они с недоумением держат смартфоны в руках, и я понял, что у всех без исключения то же самое. Распространился другой вид замешательства, отличный от шока.

– Может, проблема с роутером? Я схожу проверю, – Нагисако, извинившись, прошла мимо меня и вышла из комнаты.

Когда я немного наклонился, чтобы ей было легче пройти, я вдруг увидел на двери отверстие неправильной формы. Кроме этого, я заметил щепки, разбросанные по полу, и брошенный неподалеку топор. Картины на двух местах преступления – вчерашнем и сегодняшнем, – казалось, пересекаются, но это не так. Но можно сказать, что они похожи.

Всего пять минут назад дверь в эту комнату взломали так же, как вчера.

Первым, кто обнаружил труп Ханаби, был, строго говоря, я.

Утром во время прогулки я как ни в чем не бывало посмотрел на Seven Seas House, сфокусировал взгляд на окне третьего этажа и увидел.

Увидел плотно прижатую к окну спину и висящую нитевидную тень.

В моей голове зазвонил сигнал тревоги, оповещая меня о том, что что-то не так. Спотыкаясь, я вернулся в коттедж и подошел к комнате, но она была заперта. Я постучался во все личные комнаты и объяснил сонным лицам, которые оттуда вышли, что произошло.

У большинства участников была реакция «опять?». Неудивительно. У меня самого было чувство, что это «второй акт детективной драмы». Однако я не мог поверить в то, что фигура Ханаби, которую я видел через окно, была хорошо сделанной подделкой.

Все собрались на третьем этаже и по очереди пытались открыть дверь, но она не поддавалась. Топор в этот раз тоже взял Кацура. Он поработал слегка запачканным топором и в этот раз сам просунул руку в проделанное им же отверстие.

В тишине раздался звук, словно повтор вчерашнего дня.

Щелк.

– Это из-за меня, – донесся до моих ушей рычащий шепот.

Я не смог точно определить источник голоса, но мой взгляд упал на Хаимуру, и я предположил, что голос принадлежит именно ему.

Наверное, это впервые с тех пор, как мы приехали на остров Урусидзима, что я вижу его без камеры в руках. Однако еще более странное ощущение у меня вызвало его выражение лица. О Хаимуре у меня сложилось впечатление, что он не показывает своих эмоций и молча выполняет свою работу. Но сейчас он широко открыл глаза, прикусил губу, а на его лице страдания. К тому же что он сказал прямо перед этим? «Это из-за меня»?..

Видимо, заметив мой пытливый взгляд, он резко опустил глаза и сбивчиво сказал:

– …Можете ее снять? Слишком больно на это смотреть. Она и сама точно не захотела бы выставлять себя в таком виде на всеобщее обозрение. Не должны ли мы позволить ей иметь достойный конец как актрисе?

Эти слова меня поразили.

Было бы грубо сказать, что это неожиданно, но он предложил защитить достоинство умершего человека. В этом голосе даже была нотка милосердия.

– …Верно, Хаимура прав, – продолжил Агацума.

Остальные, похоже, в целом тоже согласились.

…По правде говоря…

В моей бесчувственной голове, одержимой детективами, была фраза «сохранить место преступления».

Ситуация, определенно, говорит о том, что это самоубийство. Но что-то тут не так.

Что, если.

Что, если Ханаби не желала этой смерти?

Не станет ли раскрытие правды лучшим способом отомстить за ее потерю?

Я решился и сделал шаг вперед.

– Эм-м…

– Можно мне сказать? – мой слабый голос заглушил другой, более ясный голос. Это была Уруру. – Извините, что прерываю такую сентиментальную сцену, но этот труп странный. Возможно, она не покончила с собой, а ее уби…

– Слушайте! – и снова перебили. Это вернулась Нагисако. Восстановив дыхание, она сообщила шокирующий факт: – С роутером на втором этаже, похоже, все в порядке… но питания нет… другими словами, видимо, подача электроэнергии остановлена.

– Что?! Что это значит? – сказал Кацура.

И только сейчас я заметил.

В этой комнате не включен ни свет, ни кондиционер.

Нет, если так посмотреть, то в этом нет ничего странного. В комнате достаточно светло и без света, да и сейчас, когда с восхода солнца прошло всего лишь чуть более двух часов, необходимости в кондиционере не было. Я не помню, чтобы тоже что-то включал до того, как уйти на прогулку. Не помню, но… Это нехорошо, беспокойство внутри меня только усиливается.

Стоя у двери, я с проблеском надежды нажал на ближайший выключатель. Но ничего не произошло.

В моей голове проносятся худшие сценарии.

– …Это плохо. Я схожу на улицу! – сказал я и