Контрольный выстрел - Ю. Несбё

— С тем парнем, с которым вы там спорили, в качестве сценариста? — спросил Харри.

— Роберт? — Вам коротко рассмеялся. — Он просто немного раздражён, потому что я ночью придумал, что мы сделаем короля Хокона бисексуалом.

— Но он им не был?

— Ничто на это не указывает, нет, но фильм станет куда интереснее, если мы намекнём на такую возможность, правда? Эти фильмы про героев войны такие скучные. Feel-good картины, которые только массируют наше национальное эго. Немного отклонения полезно.

— Но ваш сценарист с этим не согласен?

В комнату заглянула высокая молодая женщина с гарнитурой поверх коротких рыжих волос.

— Они готовы, Антон.

— Лучше спроси, готова ли полиция, Кида.

— Полиция?

Харри увидел, как одна бровь женщины будто непроизвольно подпрыгнула.

— Не волнуйся, похоже, они уже закончили, — улыбнулся Вам и встал. — Не знаю, получили ли вы из этого что-нибудь, но надеюсь, вы раскроете дело. Или дела.

Харри и Олег не успели подняться, как Вам и Кида уже вышли. Вместо них вошли Кнут Грип и ещё двое, неся длинные металлические рельсы.

— Я кое-что вспомнил, — сказал Грип, указывая, куда положить рельсы. — Марте из грима, кажется, работала на всех проектах с незапамятных времён; она, наверное, знала ту тайку, о которой вы спрашивали. Просто идите по коридору и налево.

— Спасибо, — сказал Олег.

По дороге в гримёрку Харри подумал, не сказать ли Олегу, что сосредоточиваться на Ламай Неслунд — пустая трата времени. Но не стал. Возможно, кто-то мог рассказать что-нибудь, что поможет им с двумя другими делами.

Понять, кто из трёх гримёров Марте, было нетрудно: она единственная была старше сорока.

В кресле перед ней сидел мужчина со строгим, серьёзным выражением лица, в тёмной морской форме со знаками различия главнокомандующего. Король Хокон. Харри смутно узнавал лицо актёра по нескольким фильмам, но не по главным ролям.

Олег обратился к Марте и коротко объяснил, в чём дело. Марте сказала, что помнит тайскую девушку, которая невероятно хорошо говорила по-норвежски, хотя прожила здесь всего пару лет, и да, возможно, её звали Ламай. Олег спросил, может ли Марте вспомнить что-то ещё, например были ли у Ламай с кем-нибудь разногласия. Не могло ли это быть причиной того, что она больше не работала. Пока Марте думала, Харри увидел, что король Хокон заинтересовался разговором. Когда они вошли, он произносил тихий монолог, обращённый к соседнему гримировальному креслу, где гримировали молодую веснушчатую женщину в костюме сороковых. Теперь он замолчал и в зеркале перевёл взгляд на Харри.

— Марте слишком хорошо воспитана, так что она этого не скажет, — вмешался он, заговорив на медленном, тягучем актёрском датском. — Но я могу сказать тебе, почему Ламай больше не получала работы.

— Да?

— ADP, — сказал король.

Харри заметил, что веснушчатая женщина в соседнем кресле с обречённым видом закрыла глаза.

— ADP? — спросил Олег.

— Accepting director's privilege, — произнёс король пародийным британским аристократическим акцентом.

— Что означает…?

— А сам как думаешь? — вздохнул король уже обычным норвежским.

— Сексуальные привилегии, — предположил Харри.

— Чёрт побери, конечно! — Король Хокон указал на морщину на шее, давая понять, что хочет, чтобы её замазали. — ADP. В старые времена это был код, который актёры, надеющиеся на роль, писали на обороте портретной фотографии, отправляемой режиссёру. Девушки и парни. Я сам так делал.

— Да?

— Возможно, я сделал это в шутку, не помню. Во всяком случае, не помню, чтобы кто-нибудь из режиссёров затащил меня в постель. — Он широко, белозубо улыбнулся. Коллега в соседнем кресле закатила глаза.

— Во всяком случае, мне трудно поверить, что у Ламай здесь были враги, — сказала Марте. — Кристиан, я не могу замазать эту морщину, она есть на других дублях.

Кристиан, он же король Хокон, застонал.

— А Фелисия Хение? — спросил Харри. — У неё были… сложные отношения с кем-нибудь в индустрии?

— Конечно! — прогремел Кристиан. — Она была актрисой, приятель. А значит, у тебя сложные отношения со всеми. Во всяком случае, со всеми, кто выше тебя.

— Почему?

— Почему? Потому что мы в руках людей, которые показывают нас так, как хотят. Мы можем сыграть сцену всей жизни, отдать им кровь сердца, а они вырежут сцену или выберут не тот дубль. Конечно, это сложно. — Он повернулся к соседнему креслу. — Правда, Теа?

Веснушчатая коротко улыбнулась и пожала плечами.

— Думаю, да. Но с одними труднее, чем с другими, конечно.

Харри задумался, сознательно ли она предоставила им самим решать, какую сторону камеры имеет в виду.

— Мм. Были с кем-то особенно сложные отношения?

— Кто знает. Теа слишком молода, но ты кого-нибудь помнишь, Марте?

Гримёр покачала головой.

— А вне индустрии?

Кристиан улыбнулся.

— А вне индустрии что-то существует? Марте, можешь хотя бы немного подвести мне глаза?

— Подвести глаза? Но…

— Совсем чуть-чуть. Придайте королю немного андрогинности. Вам хочет, чтобы я выглядел так, будто собираюсь съесть молодых пилотов.

Теа протянула руку, похлопала короля по колену и прошептала:

— С этим ты прекрасно справишься и без подводки, Кристиан.

Кристиан разразился сердечным смехом и накрыл её руку своей, прежде чем она незаметно высвободилась.

Именно тогда, увидев улыбку за королевской маской, Харри понял, откуда знает это лицо.

— Извини, Кристиан, — сказал Олег, и ему пришлось повысить голос. — Но можно мне и твою фамилию? Для отчёта, сам понимаешь.

Смех короля стих, улыбка исчезла.

— Боэнг, — сказал он кисло. — Тебе ещё и по буквам продиктовать?

— Не нужно, — сказал Олег и записал. — Спасибо за помощь.

Харри сел на пассажирское сиденье и ждал, когда Олег заведёт мотор, чтобы можно было прибавить вентилятор отопителя. Рылся в памяти. Ладно, ему удалось мысленно поместить улыбающееся лицо Кристиана Боэнга рядом с Фелисией и Ламай на фотографии, которую он видел в квартире Ламай. Но Роберт Брандт, сценарист, который, значит, был на похоронах Фелисии, — откуда Харри знал его лицо? Не журналист и не преступник, что-то более недавнее.

— Что думаешь? — спросил Олег, который вместо того, чтобы завести машину, достал мобильный телефон. — Есть что-то, о чём никто там внутри не хочет нам рассказывать?

Харри заметил, что Олег держит телефон под таким углом, чтобы Харри не видел экрана, пока тот его просматривает.

— Может, не то, что они сознательно скрывают. Но всё это было очень давно. Многое забыто.

Олег убрал телефон во внутренний карман и завёл машину.

— Возможно, мы не с того места начали искать. Маловероятно, что мотиву двадцать лет.

— Не согласен, — сказал Харри.

— Да?

— Обида не имеет срока годности. Она только крепнет, если не находит выхода. Если речь идёт об обиде.

— Думаешь, это что-то другое?

— Я ничего не думаю. Но знаю одно. — Он