Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

– Он не дал погибнуть Тиффани и мне. – Она поняла, что ей становится лучше. – Все закончилось для нас хорошо. Мы знаем, что Том Уэйклинг убил свою тетю Вирджинию. Наверное, я все еще в шоке, но сейчас хочу, чтобы это осталось в прошлом. Я думаю, мы оба с нетерпением ждем сегодняшнего ужина.

– Я приготовил это для особого случая, – сказал Алекс, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку и открывая ее.

В ней лежало обручальное кольцо с крупным бриллиантом в обрамлении более мелких. Алекс соскользнул со стула и опустился рядом с ней на колени – остальные посетители ресторана тут же дружно заулыбались.

– Лори, – сказал он тихо, но решительно. – Я полюбил тебя в ту минуту, когда увидел в первый раз. Я буду любить и баловать тебя до конца своей жизни. Ты выйдешь за меня замуж?

Улыбка Лори послужила ему ответом, и он надел кольцо ей на палец.

По ресторану прокатились аплодисменты, многие посетители поняли, что произошло у них на глазах.

Через пару минут появилась официантка с бутылкой шампанского.

И когда они чокались, каждый понял, что теперь они смогут начать жизнь вместе, чего так хотели.

И в чем нуждались.

Мэри Хиггинс Кларк и Алафер Бёрк

Я не твоя вещь

Посвящаю моему первому правнуку

Уильяму Уоррену Кларку.

Добро пожаловать в мир, Уилл!

Мэри

Посвящаю Дэвиду и Хайди Леш.

Всех благ!

Алафер

© Татищева Е. С., перевод на русский язык, 2021

. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Пролог

Шестидесятилетняя Кэролайн Рэдклифф едва не выронила одно из блюдец, которые она пыталась сложить в аккуратную стопку и поместить в переполненный сервант, когда из игровой комнаты донесся громкий рев. Она сразу же почувствовала себя виноватой из-за того, что на минутку отвела глаза от детей. Она смотрела в окно, радуясь тому, что теперь, в конце марта, сможет проводить больше времени на открытом воздухе, гуляя с детьми.

Когда она устремилась на плач, мимо нее пробежал четырехлетний Бобби, хихикающий, не закрывая рта. А в комнате она обнаружила двухлетнюю Минди, которая рыдала, уставив свои голубые глазенки на кубики, рассыпанные вокруг ее ног.

Кэролайн сразу смекнула, что к чему. Бобби был милый мальчик, но он обожал придумывать всякие мелкие пакости, чтобы помучить свою маленькую сестренку. Время от времени Кэролайн посещало желание предупредить его, что девочки имеют обыкновение в конце концов уравновешивать весы, но она решила, что Бобби и Минди это типичные брат и сестра, которые рано или поздно все утрясут.

— Минди, солнышко, все хорошо, — ласково сказала она. — Я помогу тебе сложить их заново, как было.

Но Минди только надулась еще больше и оттолкнула от себя ближайшую кучу кубиков.

— Не хочу! — крикнула она, после чего начала требовать свою маму.

Кэролайн вздохнула, нагнулась и, посадив Минди себе на бедро, крепко обхватила малышку руками, пока та не угомонилась и ее учащенное, возмущенное дыхание не вошло в норму.

— Так-то лучше, — сказала Кэролайн. — Умница, Минди.

Отец Минди, доктор Мартин Белл, предельно ясно дал понять, что желает, чтобы Кэролайн перестала «баловать детей». По его мнению, даже просто беря Минди на руки, когда та плакала, она «баловала» ее.

— Речь идет просто-напросто о поощрении и наказании, — любил повторять он. — Нет, я не сравниваю их с собаками, однако ведь всех животных учат именно так. Она хочет, чтобы вы обняли ее. И если вы станете делать это всякий раз, когда она будет закатывать сцену, слезы в нашем доме будут течь день и ночь.

Что ж, прежде всего, Кэролайн не нравилось, когда детей сравнивали с собаками. К тому же она хорошо знала, как нужно воспитывать детей — она вырастила двух собственных и помогла вырастить еще шестерых в те годы, когда работала няней. Беллы были в ее практике четвертой семьей, и, по ее разумению, Бобби и Минди заслуживали, чтобы она уделяла им повышенные внимание и заботу. Их отец все время работал, и у него были правила для всех в доме, включая малышей. А их мать — что ж, их мать явно переживала сейчас не лучшие времена. Именно поэтому Кэролайн и работала с детьми, чья мать не работала, а сидела дома.

— Бобби. — Она услышала, как он бежит по лестнице вверх. — Бобби! — позвала его она. Теперь она уже знала, что пока доктора Белла нет дома, и дети, и она сама могут производить любой шум. — Мне надо с тобой поговорить. Ты знаешь почему, молодой человек?

Хотя Кэролайн души не чаяла в этих двух малышах, она все же не давала им вить из себя веревки.

Кэролайн поставила Минди на пол, чтобы встретить ее брата у подножия лестницы. С каждой ступенькой Бобби двигался все медленнее, пытаясь отсрочить неизбежное. Между тем Минди в нерешительности смотрела то на Кэролайн, то на своего брата, гадая, что же будет теперь.

— Прекрати, — строго велела Бобби Кэролайн и, показав на Минди, сказала: — Ты же знаешь, что так нельзя.

— Прости, Минди, — пробормотал он.

— Я тебя не слышу, — сказала Кэролайн.

— Прости, что я рассыпал твои кубики.

Кэролайн с нетерпением ждала, пока Бобби неохотно обнял свою сестру. Но Минди, продолжающая сердиться, не желала слушать его извинения.

— Ты вредина, Бобби! — завопила она.

Ее прервало донесшееся снизу громыхание поднимаемых механических ворот. Из всех домов, в которых Кэролайн доводилось работать, этот, пожалуй, был самым богатым. Построенный в конце девятнадцатого века, он когда-то представлял собой экипажный сарай, а то, что в те времена служило конюшней, теперь было переоборудовано в суперсовременный частный манхэттенский гараж.

Отец семейства вернулся домой.

Бах! Бах! Бах!

Крик Кэролайн напугал детей, и они оба разразились слезами.

— Это фейерверк, — спокойно сказала она, хотя ее бешено колотящееся сердце говорило ей, что инстинкт ее не обманул. Это явно были звуки стрельбы. — Идите наверх, а я схожу и выясню, кто производит этот шум.

Когда они поднялись до середины лестницы, она поспешно подошла к парадной двери, затем по ступенькам крыльца сбежала на подъездную дорогу. Плафон в салоне «БМВ» доктора Белла был включен, а водительская дверь наполовину открыта. Сам доктор Белл неподвижно лежал на руле.

Кэролайн не остановилась, пока не подошла к открытой двери машины. Она увидела кровь, увидела достаточно, чтобы понять — доктору Беллу не выжить.

Объятая ужасом, она бросилась в дом,