Семь воронов - Маттео Струкул

чувствовал, как участились их удары, а сам, будто слепой, безрезультатно и беспорядочно размахивал в воздухе руками: тряс ими и угрожал. Удалось наконец схватить одного ворона за туловище, отодрать от себя и запустить в стену. Когда тот треснулся о твердую поверхность, сломав шею, пятеро других уже набросились на Алекса, и теперь он походил на неимоверно омерзительный столб, обвитый перьями, снизу которого торчали ноги; на него, так ничего и не понявшего, напала самая настоящая стая и теперь пожирала живьем.

* * *

Местному инспектору полиции Никколо Дал Фарра в голову не приходило, чем все еще там занимаются судмедэксперт и Самюэль. Он знал, что доктор Стелла пожелал взять с собой охотника, который, по его словам, представлял собой ценный источник информации при исследовании трупа. Но они уже несколько часов не давали о себе знать.

Это, конечно, не его дело. Если намеревались целый день вместе ковыряться и разбираться в том, что осталось от бедного Риккардо Донадона, кто он такой, чтобы им мешать.

Но в то же время что-то его тревожило. Инспектор сидел, закрывшись, у себя в кабинете в ожидании, когда утихнет вьюга. Разумный поступок, судя по тому, сколько снега навалило, но вот теперь, когда стало поспокойнее, он улучил момент и решил выйти, чтобы узнать, не требуется ли судебному медику какая-то помощь.

Прошел тропинкой, ведущей от полицейского участка до сеновала, преобразованного в морг с лабораторией, и когда прибыл на место, что его сначала потрясло, так это безмолвие – непостижимое и тревожное. Постучал, но ответа не услышал. Нажал на ручку дверного замка, но понял, что заперто изнутри.

– Доктор, – позвал он, – это я, инспектор Дал Фарра.

Тишина.

Покачал головой. Однозначно, что-то не так.

Отстегнул связку с ключами от шлевки брюк, выбрал нужный, вставил в замочную скважину и повернул. Услышал, как щелкнул замок. Дверь открылась.

Запах затхлого мяса ударил ему в нос, так что инстинктивно подкатила рвота. Все же инспектор заставил себя сделать шаг вперед. Первое, что бросилось в глаза, – это огромная стеклянная крыша: вся испещренная паутиной трещин, она была местами пробита, и мелкие осколки, по всей видимости рухнувшие вниз потоком, валялись на полу.

Что же здесь могло произойти?

Стоял такой невыносимый запах мертвецкой, что инспектор полиции согнулся вдвое, словно пищевод перекрыли. Закрылся плечом, спрятав за него нос и рот, чтобы было легче дышать.

Продвинулся еще на пару шагов и увидел темную массу на полу.

То, что он обнаружил, его потрясло: распростертый труп Самюэля или, лучше сказать, все, что от него осталось. Тело целиком было истерзано, верхняя часть головы напрочь отсутствовала, снесенная самим же охотником одним выстрелом. Бедняга хотел вырваться из когтей воронов. Молчаливым подтверждением тому были несколько птичьих трупов, распростертых вокруг, походивших на ужасающие охотничьи трофеи, набитые соломой и перепачканные почерневшей кровью.

Чуть в отдалении, животом на полу, среди стекла и черных перьев лежал и судмедэксперт.

* * *

В тот день до самой ночи вороны сеяли ужас в Рауке. Жители заперлись в домах, взялись за ружья, защищались как могли. Казалось, Божья кара настигла этот глухой уголок Ледяной долины.

Скалы и заснеженные вершины гор наблюдали за происходящим. В их расщелинах и ущельях таилась память о случившемся здесь раньше – много-много веков назад. Их пики не забыли ран, нанесенных людьми в уже очень далеком прошлом, отнюдь, они свидетельствовали и, будучи очевидцами, хранили шрамы.

Только неминуемо скользящее время, отпечатавшееся слой за слоем на скалах, могло утишить боль, вызванную событиями, протекавшими подле этих ребристых горных склонов: как будто годы ласкали их откосы, создавая новые формы и оттачивая вершины; пересотворяя их еще более крутыми и красивыми.

И в этом необъяснимом благоговении к памяти люди проживали свое предназначение. В особенности если, напрягаясь и принося себя в жертву, они решили остаться жить здесь и любой ценой нести на себе ношу вины за отцов и матерей; одни были готовы испить греховную чашу, другие – искупить их вину, что было правильно.

Однажды, однако же, наказание закончится. Ведь кто-то, одна невинная душа, женщина, способная иссушить слезы невинной матери и услышать крик семи воронов, которых предали, заключит новый договор с горами, разрубив проклятие и превратив его в легенду.

33. Ожидание

Ветер завывал и хлестал по каменным стенам. Домик охотника был крепкий, с мощными и толстыми перекрытиями, но Марко сомневался, выстоит ли. С такой-то вьюгой, что разбушевалась.

В любом случае он, Лу и Пьетро сразу взялись за дело. Выбрали из большой вязанки самые тонкие дровишки и выложили их маленьким замком на основание из чурбанов в камине. С помощью куска бумаги, вырванного из тетрадки Лу, подожгли веточки, и пламя стало разгораться, а потом распространяться и разрастаться, переходя уже и на чурбаны.

– Так, думаем, что делать, – сказала Лу. – К счастью, ответственный за домик охотника оставил нам все необходимое. Теперь нужно надеяться, что снега не навалит столько, чтобы забить трубу в камине. Вообще-то, я надеюсь, дым его растопит.

Словно в ответ на ее слова, ветер, казалось, задул еще сильнее. Его порывы нагоняли страх, ставни дрожали, будто вот-вот сорвутся с петель.

– Ты классная, – сказал Марко.

– Угу, – эхом подтвердил Пьетро.

– Я всего лишь открыла дверь, – ответила Лу, как бы защищаясь, словно ей было неловко от этого комплимента.

– Да нет же, – снова начал Марко, в то время как пламя, потрескивая в камине, рисовало тени на их лицах. – Ведь это ты сообразила про домик, нашла ключ и смогла вставить его в замок в такой ветер.

– А между тем мы в тепле, – произнесла Лу, будто ничего не слышала.

– Что будем делать теперь?

– Остается только ждать, – ответила Лу, – и надеяться, что все быстро закончится. Марко, посмотри, нет там чего поесть в буфете? Если ждать придется долго, было бы здорово не помереть с голоду.

* * *

Инспектор летела, словно бес в нее вселился, а Анна при этом и глазом не моргнула. Ей было спокойно, будто впервые в жизни чувствовала, что ничего дурного не случится. Мотор ревел, колеса буксовали, но, несмотря ни на что, авто неслось как приклеенное к дороге, хотя на заснеженных поворотах ему полагалось вылететь с нее. Облака из ледяных игл вздымались, ударяясь в стекла машины. Монстр на четырех колесах, врезаясь почти перпендикулярно в повороты, безумно выкручиваясь и сметая снег с полосы, мчался вперед и вперед. Грохотал под выпуклым капотом мотор, готовый, казалось, вот-вот взорваться.

Ветер гнул деревья. Автомобиль несся как красно-белая глыба, укатывающая трассу, покрытую снегом.