Реставратор - Гоблин MeXXanik

— Признаться, уже изрядно проголодался, — ответил я. — Так что с радостью разделю с вами трапезу.

— Прекрасно. Я как раз знаю одно место на Гостином дворе. Сейчас пришлю вам адрес. Встретимся там через полчаса.

— Буду ждать, — ответил я, и собеседник завершил вызов. А через мгновение, телефон в очередной раз пискнул, оповещая о сообщении, в котором был заветный адрес. Я спустился по ступеням и направился в сторону ближайшей станции метро.

Уже у самого спуска в подземку, я непроизвольно остановился, почувствовав, приятную энергию водной стихии, витавшей кругом. Виной всему, скорее всего, был легкий ветерок с Невы.

Я несколько секунд простоял у лестницы, наслаждаясь моментом, затем спустился по ступеням. И едва я вошел в вестибюль, как меня окутало спокойствие и умиротворение.

Станция метро была не просто ухоженной, а по-настоящему величественной. И дело было не только в чистоте или красивых указателях и светильниках, а во всем ее убранстве.

Взгляд зацепился за стену, и я понял, в чём крылась магия. Она не была гладкой. Вся её поверхность была покрыта чешуйчатым рельефом, который под светом софитов отливал тёплым, глубоким золотом. Сначала показалось, что это чешуя гигантской золотой рыбки, исполняющей желания гостей и жителей города, которые спешили по своим делам, совершенно не замечая плетений.

Но, приглядевшись, осознал: это была не рыбья чешуя. Это была самая настоящая кольчуга. Мощные звенья складывались в непробиваемую броню, и, скорее всего, были укреплены еще и магически. От защитных плетений и шла приятная мягкая энергия, пробуждавшая в душе спокойствие и умиротворение. А символизм брони мог усиливать защитные заклинания, вязь которых раскинулась под градом на Неве.

Мощный поток воздуха, оповещавший о приближающемся поезде, вырвал меня из размышлений. Свет фар озарил золотые полукольца на стене и заставил их ожить, заиграть тысячами бликов, будто древний воин проснулся от долгого сна и зашевелился, приветствуя жителей города в своих подземных владениях.

Поезд затормозил у перрона, двери с шипением открылись и я шагнул в полупустой вагон. Выбрал свободное место, сел, откинулся на спинку сиденья, наблюдая за людьми.

Рядом с дверями стояло несколько групп туристов. Японец в очках с толстыми линзами лихорадочно снимал на камеру всё подряд, а его спутница не отрываясь смотрела в окно то на мелькавшие в проёмах огни тоннеля, то на пассажиров. Неподалеку разместилась небольшая группа, судя по всему, итальянцев. От них то и дело слышались восторженные возгласы, часто дополнявшиеся экспрессивными жестами. Небольшая группа школьников с учительницей и экскурсоводом с картами в руках громко и увлеченно сверяла маршрут.

И тут мой взгляд упал на молодую женщину, стоявшую чуть поодаль. Она была не туристкой. В её позе читалась привычная усталость коренной жительницы. Одна рука её лежала на заметно округлившемся животе, а другой она держалась за поручень, стараясь сохранить равновесие на повороте.

Ловко подался вперёд и жестом указал на своё место.

— Прошу вас, — произнес я, сливаясь с окружающим шумом, но она все поняла.

— Ой, спасибо вам большое! — произнесла женщина, и я заметил, как на ее лице появилась искренняя улыбка облегчения.

Она присела, и в этот момент я обратил внимание на украшение на ее шее. Поверх простой кофты висел небольшой кулон: расправившая крылья крошечная белая птичка. А еще я почувствовал, что от украшения исходило такое ровное, тёплое, почти осязаемое сияние, что воздух вокруг казался чище и спокойнее.

Это была не просто безделушка. Кулон был наполнен Светом. Как ангелы в гостинице, где я провел первую ночь. Вещица сияла любовью, надеждой, искренней верой, всеми теми светлыми эмоциями, что сопровождают ожидание ребёнка. Это была концентрированная, тихая радость, застывшая в металле. Этот Свет оберегал и мать, и еще неродившееся дитя.

Женщина устроилась на сиденье поудобнее, нежно погладила ткань одежды, скрывавшей живот. Она что-то тихо прошептала, и сияние кулона на мгновение вспыхнуло чуть ярче, откликаясь на её прикосновение. Я отвернулся, дав ей уединение, но от этой картины на душе отчего-то стало светло и спокойно. В этом вагоне, полном суеты и чужих голосов, был свой маленький, нерушимый островок абсолютного умиротворения и теплоты.

Мужской голос из динамиков оповестил, что поезд прибыл на нужную мне станцию, и я поспешно покинул вагон. И уже когда шел на пересадку, понял, что мог сразу поехать по зеленой и все равно выйти на нужной станции. Впрочем, судить себя не стал. Я в городе всего пару дней, освоюсь еще. Да и предвкушение встречи с деканом и таинственным «делом», которое он хотел мне предложить, нарастало с каждой минутой, оттесняя все предстоящие бытовые хлопоты на второй план.

Я вышел из метро на станции «Гостиный двор» в суетливый людской поток. Сверяться с бумажной картой было не совсем удобно, и пришлось применить небольшой фокус, который всегда выручал меня в незнакомых городах. Пристально посмотрев на карту, мысленно произнес: «Путеводная звезда зажгись».

Над книжечкой вспыхнул и замер маленький, размером с булавочную головку, золотистый кружок, который запульсировал мягким светом, показывая мое местонахождение. Для проверки я сделал шаг и увидел, как кружок плавно поплыл по нарисованной улице. Подобная магия требовала минимальной концентрации, но была надежнее любого электронного навигатора. И не зависела ни от спутников, ни от наличия сети, ни от заряда батареи устройства. Полная автономия, питаемая только моей волей и сознанием, и практически не отнимавшая сил на поддержание заклинания. Я довольно улыбнулся и зашагал к нужному мне месту.

Заведение, которое выбрал декан, было неподалеку, и минут через десять мой персональный «курсор» завис перед массивной дубовой дверью. Я поднял голову и увидел бронзовую вывеску, на которой потемневшими от времени буквами было написано: «Таверна скитальца». Рядом висел деревянный резной щит с гербом: скрещенные мечи и дорожный посох, обвитый плющом.

Я на мгновение замер, рассматривая ресторан. Заведение выглядело весьма солидно. Фасад был выложен темным камнем, местами поросшим мхом, что придавало строению налет благородной древности. Массивная дубовая дверь с коваными петлями и ручкой в виде головы дракона выглядела так, будто за ней скрывался не ресторан, а вход в средневековый замок. По бокам от крыльца стояли два кованых фонаря, внутри которых вместо обычных ламп, в защитных колпаках мерцали созданные магией огоньки. Стекла в дубовых резных рамах были затемнены.

Рядом с дверью заметил небольшой и при этом крайне выразительный знак. Изящный вензель, отлитый из металла и покрытый сусальным золотом. Внутри в углублениях мерцала нежно-голубая эмаль