Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев

– Ну всё, Семен, у тебя с сегодняшнего дня сухой закон! – сказала, как рубанула с плеча, Татьяна.

Теперь уже, глядя на Семена, засмеялись Лукич с Вовкой.

– Надо что-то делать? – озабоченно произнес Гришка, появившийся у стола.

– Надо, – сгоняя улыбку с лица, произнес Лукич.

Все за столом замолчали – даже Любаша перестала всхлипывать, Лукич в задумчивости потер лоб:

– А скажи, Вовка, сколько уже Тайге? Не пора ли её уже вязать?

– С кем? – Вовка не ожидал такого вопроса.

– Но не с волком же, с Самуром, конечно!

– Мне щенка! А то ваша Угба, кроме соболька, никого и не шарит, – сказал Гришка.

– Была наша – стала ваша, да погодь ты, – отмахнулся от него Лукич.

– Так месяцев пятнадцать, как я её подобрал, – сказал Вовка.

– Надо же, а мне показалось, что уже года три прошло с тех пор? – сказал Лукич.

– Да, почти шестнадцать. – Вовка посчитал месяцы, загибая пальцы, чтобы не ошибиться.

– Ну, чуть рановато, но можно уже вязать, – сказал Лукич.

– Почему рановато? – включился в разговор Семен. – Сейчас она кобеля к себе не подпустит – она же кормящая мать. – Семен покосился в сторону Татьяны с Любашей. – А если её отлучить от Луки, то через месяц-другой у нее начнется течка, и будет в самый раз.

– Ну вот, на этом и порешим. Ты, Вовка, больше не пускай её в избу. А будет упираться, построим для нее вольер – пусть там сидит, – сказал Лукич.

Новое поселение постепенно превращалось уже в полноценную деревню. Гришка с Вовкой, когда лед на Большой реке встал и от сильных морозов основательно укрепился, перегнали на новое место уазик, пробив дорогу через ледовые торосы. Уазик и Гришкин бобик, когда собирались в путь, загрузили бочками и канистрами с бензином, взяли про запас моторного масла, тормозной жидкости, кой-какие расходники для автомобилей. Когда пробивали ледовую дорогу, ехали на двух машинах. Потом Гришка вернулся в Таежную, благо что на машине до нее можно было добраться часа за три-четыре, а когда его жена Клавдия родила, они уже втроем, вместе с маленьким Иваном, переехали на новое место.

Татьяна с Лукичом предложили им поселиться у себя, в новом доме – Татьяна первое время помогла бы Клавдии ухаживать за ребенком. Но Клавдия разумно решила:

– Тебе скоро придется помогать Любаше. – И уговорила мужа поселиться отдельно, в пустующей избе староверов.

– И то верно, – сказал Сергей Лукич. – А то две хозяйки на кухне еще рассорятся. А весной, Гришка, поставим и вам новый дом. Леса уже наготовили.

А когда пришло время рожать Любаше, повезли её в райцентр на бобике, чтобы не гонять зря две машины, потому что в первые ходки удалось не все перевезти на новое место, и пока Любаша рожает, а Вовка находится рядом с ней в райцентре, Гришка увезет из Таежной то, что не вместилось в машину ранее, а через недельку приедет в райцентр за Вовкой, Любашей и, дай бог, Лукой.

Имя «Лука» в честь Вовкиного деда и отца Сергея Лукича, если родится мальчик, Сергей Лукич, Татьяна и Вовка решили дать единогласно. Другие имена, просто не обсуждались. Любаша согласилась, ей и самой нравилось это редкое имя, лишь бы сынок родился здоровым. То, что родится мальчик, несмотря на то что Любаша узи не делала, были уверены все.

– Вот смотрите, – говорила опытная Татьяна. – Если женщина носит девочку, то живот у нее ровно округлый. А если мальчика – то чуть-чуть заостренный.

Вовка внимательно смотрел на живот Любаши, пытаясь увидеть заостренность. Но, ничего такого не увидев, просто нежно обнял жену и проговорил:

– Конечно, у нас будет мальчик! А потом девочка! А потом опять мальчик!

И Любаша согласилась с Вовкой и доверчиво положила голову ему на грудь.

Как жила Любаша, выйдя замуж за Вовку и уехав навсегда от городской и районной суеты? Она над этим вопросом даже и не задумывалась, потому что некогда было об этом думать – жизнь была полна и забот, и новых впечатлений, и любви. А была ли она счастлива? Конечно, была. Она и об этом тоже не задумывалась – она просто была счастлива от того, что дальнейшая судьба её была предопределена, что рядом были люди, которых она знала с самого детства и которых понимала, как саму себя, счастлива была тишиной и природой, окружавшей её, и той размеренной несуетливой жизнью, в которой нет ничего лишнего, наносного, ненужного. Счастлива от того, что была любима, и от того, что сама любила.

Конечно, это не означало того, что она не переживала, не огорчалась. Так устроена жизнь, что и яркое дневное солнце иногда скрывают хмурые серые тучи. Бывают и дожди, и грозы. На то она и жизнь.

А что, касается её работы фельдшером – навыки, которые она получила, в отдаленном месте были бесценны. У нее был необходимый запас и лекарств, и шприцев, был и стетоскоп, и хирургический набор инструментов с шовным материалом, была даже стойка для капельниц. Не было только фельдшерского помещения и официального статуса. Вовка как-то, смеясь, сказал, что выстроит Любаше фельдшерско-акушерский пункт. А там, глядишь, и официальный статус в районе дадут… Так что бросать свою профессию Любаша не собиралась. Да и нужна была её профессия здесь, за сотни километров от цивилизации, куда добраться можно было летом только на лодках, а зимой, когда встанет прочный лед на Большой реке – по зимнику. Или на вертолете. Но их друг Мерген еще не выучился на вертолетчика, а кто кроме него сюда полетит?

Вовка, пожив в городе, понимал, что жизнь в бытовом комфорте лучше, чем без него. И старался обустраивать их жизнь и жизнь своих родителей городскими удобствами. Не зря он вез в лодке и канализационные трубы, и унитаз для теплого туалета и солнечную панель. Современные технологии способствовали бытовому комфорту. Вовка сразу, когда еще сруб ставился, сделал подводку к будущему дому и канализации, и водопровода, подразумевая качать воду насосом из будущего колодца, потом, когда сруб был уже готов, сделал под будущим полом разводку труб для отопительных батарей, подразумевая в пристройке сделать котельную для отопления и для нагревания горячей воды. На южный склон крыши он установил солнечную панель, которую подключил к автомобильному аккумулятору. Аккумулятор был не самой большой мощности, да и одной солнечной панели было маловато, но благодаря этому нехитрому приспособлению по вечерам в их доме горели лампочки и даже можно было смотреть телевизор, если бы он был.

Но много зараз, даже на таких больших лодках,