Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

— Возьми хотя бы мой шарф, — шепнула ей Зарина. — Обмотай вокруг шеи.

Сюзанна отстранила ее руку со словами:

— Дождь сейчас закончится.

И угадала. Ливень прекратился так же внезапно, как начался.

— Это небо за меня поплакало, — пояснила она.

— У тебя так и не вышло?

Сюзанна мотнула головой и стала вытирать влажное от дождя, но не слез, лицо.

Народа на похоронах было очень много, хотя пускали не всех. Старков узнал некоторых. Среди них были не только сотрудники, с которыми он в офисе пересекался, но и люди публичные: известный политик, журналист, актер, спортсмен. Только теперь Эдик осознал, в каких высоких кругах Валентин вращался.

— Что внутри гроба? — услышал он шепот. Думал, к нему обращаются, но нет. Позади Старковых стояла пожилая пара, они разговаривали между собой. — Зуб и часы? — те самые, что в воде не тонут и в огне не горят.

— Мне не доложили, — ответил жене старик с военной выправкой и кичливым лицом. Эдик понял, что это отставной генерал, о котором Багор много рассказывал, когда они пьянствовали.

— Я слышала, только это от Вали и осталось, — продолжила диалог генеральша. — А от второго пассажира — титановый имплантат локтевой кости с частичками биоматериала. По нему анализ ДНК делали. А вот водитель меньше всего пострадал…

— Он тоже погиб, дура. Просто фрагментов его тела больше нашлось, потому что он впереди сидел, а бомбу под правое заднее сиденье подложили.

— Все знали, куда Валя садится.

— Ты можешь помолчать хоть пять минут? — Рассерженный генерал схватил жену под руку и оттащил в сторонку, поняв, что их разговор донесся до посторонних ушей.

Старков не удивился осведомленности генеральши. По словам Валентина, у той была обширная разведывательная сеть, состоящая из горничных и садовников, работающих у соседей. Изнывая от скуки в своем особняке, пожилая дама развлекала себя не только винцом и сериалами, но и сбором сплетен.

Об обысках, что проводились в доме Барановых, генеральша, как пить дать, тоже знала. Сюзанна так кричала, когда полицейские ввалились с ордером в кабинет мужа, что сбежалась вся прислуга.

— Никогда ее такой не видел, — шепнул дворецкий горничной. — Сюзанна всегда сама сдержанность.

— А что будет, когда начнут ее спальню обыскивать? Кошмар!

Но Сюзанна быстро с собой справилась и, чтобы не видеть, как посторонние мужики будут рыться в ее вещах, ушла в мастерскую. Естественно, ее вскоре вызвали для беседы со следователем. Майор Мелащенко, оказавшийся похожим на трудовика из советской школы, приехал к ней сам. Был корректен, хоть и въедлив. С Димой он тоже поговорил с пристрастием. А вот Анзора вызвал в отделение еще до обыска в его домике. К слову, ничего подозрительного там не нашли.

В офис полиция, естественно, тоже приезжала. Мешала работе Старкова. Все же он смог вникнуть в финансовые отчеты и ужаснуться. Компанию Баранова можно было сравнить с чучелом лося из краеведческого музея. Издали посмотришь — зверь будто живой, вот-вот морду к тебе повернет или копытом топнет. Подойдешь ближе и поймешь, что ошибся, лось давно умер. Все равно красиво выглядит, внушительно. Но стоит ковырнуть… Внутри пакля да вата, и все подгнившее, пованивающее. И непонятно становится, то ли всю набивку менять, то ли от чучела избавляться!

— Проверьте уволенных руководителей компании, — посоветовал следователю Эдик. — В частности, финансового и генерального директоров. Они могли точить зуб на Валентина. Или работать на конкурентов. Без Баранова фирма не удержится на плаву, и ее можно будет потопить.

Мелащенко слушал, кивал, но не записывал. Наверное, уже имел в разработке несколько версий, и эту не считал перспективной…

— Мама сегодня приедет? — услышал Эдик голос Анюты и отогнал мысли о расследовании.

— Не получается у нее, — ответил он с сожалением. Катя пыталась завершить свои дела пораньше, но это оказалось невозможным из-за бюрократической волокиты, связанной с одобрением перепланировки. — Как бы не пришлось задержаться.

— Я соскучилась.

— Все мы соскучились, милая. — Он обнял ее. — Тебе домой хочется, да? — Аня закивала. — Когда мама приедет, я вас с ней отправлю.

— А сам тут останешься?

— Всего на месяц.

— Я правильно расслышала? — обратилась к нему старшая дочь. Софья, судя по свежему блеску на губах, отходила, чтобы подкраситься. — Ты собираешься отправить нас с Аней домой?

— Да, с мамой.

— Но я не хочу уезжать, — возразила она. — И буду настаивать на том, чтобы остаться в Москве.

— Поговорим об этом позже.

— Нет, папа, сейчас, — не сдавалась Софья, поражая отца своим поведением. — Я отказываюсь возвращаться, слышишь? В Новосибирске мне нечего делать, теперь я это точно знаю.

— Там твой дом, твоя семья.

— И замечательно. Я буду приезжать к вам на каникулы…

— Кстати! Тебе еще год учиться.

— Переведусь в московский вуз. Я уже все решила.

— Где жить — тоже? На что? Или мы с матерью должны не только оплатить твою учебу, но и снять тебе квартиру, обеспечить ежемесячное содержание?

— Я попрошу Сюзанну позволить пожить у них. Думаю, она не откажет. И работу себе найду.

— Танцовщицей? — все больше раздражался Эдик. Неподходящее время для бунта дочь выбрала, а место — тем более. — Ты ведь только это умеешь — танцевать.

— Не принижай мои способности, папа. Я хорошо знаю английский, например.

— Что позволит тебе танцевать в интернациональном клубе? — Он сдерживался, чтобы не употребить слово «стриптиз».

— Дима скоро купит крутейший компьютерный клуб и возьмет меня туда администратором, — выпалила она. — И вообще… Может, мы с ним еще и поженимся!

— А Диана в курсе? — влезла в разговор Аня. Эдик забыл о ней, а девчонка все это время, как говорили во времена его молодости, грела уши.

— Ты видишь ее сейчас? — парировала Софья. — Диана не пришла на похороны будущего свекра, не поддержала жениха в такой тяжелый день…

— У нее грипп. Температура тридцать девять.

— Я бы и с температурой явилась.

— Чтобы всех заразить?

— Девочки, умоляю, замолчите. — Эдик не был груб с ними. Никогда. Сына по заднице иногда бил ладонью, но девочек не касался. Он даже голос на них не повышал. Катя считала, что он их разбаловал, и брала на себя роль плохого полицейского. При ней дочки во время похорон препираться не посмели бы. — Вы ведете себя недостойно.

— И я? — возмутилась Аня. — Ну ты, папочка, даешь! — Она надулась и отошла от него на несколько шагов.

В отличие от сестры.

— Обещай подумать над моими словами, — попросила Соня. — Пока мама не приехала.

Старкова от собственной дочери спас Анзор. Он подошел сообщить о том, что люди