Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

— Не знаешь, кто это? — спросил у него Эдик и указал взглядом на мужчину, который привлек его внимание сразу, как появился.

— Нет. Но раньше видел.

— Где?

— Валентин Алексеевич лично забирал его из колонии строгого режима в Можайском районе. Я его сопровождал.

— Когда это было?

— Лет пять назад. Может, чуть меньше. Была слякоть, так что либо весной, либо осенью.

Старков еще внимательнее посмотрел на мужчину. Не похож на бандита, скорее, на профессора философии. Интеллигентное лицо, бородка-эспаньолка, зачесанные назад редкие волосы, крахмальная рубашка и галстук на золотой булавке. Вид чудаковатый. И безобидный, но только на первый взгляд.

— Мощная энергетика у мужика, — отметил Эдик. — Сразу к себе мое внимание привлек. За что сидел, не знаешь?

— У него наколка Есенина на предплечье есть. Сейчас под рубахой не видно.

— Она что-то означает?

— Насколько я знаю, такую набивали те, кто за хулиганку сидел.

— Из-за строк стихотворения? — догадался Эдик. — «Я такой же, как ты, хулиган»?

— Только таких на строгий режим не отправляют.

— Пойду познакомлюсь, — решительно проговорил он и направился к «профессору». Анзор хотел последовать за ним, но Старков остановил его.

— Здравствуйте, меня зовут Эдуард, я друг покойного, — представился он.

— Я тоже. Мое имя Семен. — Тот крепко пожал протянутую руку. — Но для покойного я был Дьяком. Погоняло у меня такое с юности. Блатной я, так что давай без церемоний, на «ты»?

— Выпьем, поговорим?

— Поговорим, но без выпивки. Я зашитый.

— На поминки собираешься?

— Нет, я пришел только попрощаться. Но могу довезти тебя до ресторана на своей колымаге.

— Поехали.

Перед тем как покинуть кладбище, Старков дал указание Анзору приглядывать за дочками и во второй раз отказался от сопровождения. Не доверял он телохранителю, а в его профессиональных услугах не нуждался.

— Колымага, говоришь? — хмыкнул Эдик, когда подошел к машине Семена. Это был огромный, похожий на танк «хаммер».

— Правильно. — Тот нажал на кнопку пульта, и сигнализация отключилась со звуком, похожим на медвежий рык. — Громоздкая, неуклюжая повозка, это и есть колымага. Все избавиться от нее собираюсь, да не берет никто.

— Оно и понятно, жрет много, запчастей не достать.

— И понты уже не дороже денег.

Дьяк забрался в машину, Эдик тоже. Кресла из грубой кожи, на заднем сиденье шкура, а за ней перегородка, затянутая металлической сеткой.

— Вот это дизайн, — пробормотал Старков.

— Я колымагу эту купил двадцать лет назад у настоящего американского рейнджера. С Аляски доставляли ее мне в таком виде. Я решил ничего не переделывать.

— Больших денег стоила?

— Не особо. Я был не сильно крут даже тогда. — Семен завел мотор, и тот заработал на удивление тихо. — Может, поэтому все еще жив?

— Как давно ты познакомился с Багром?

— С Вальком, что ли? — Белесые брови Дьяка взметнулись. — Никто его Багром не кликал, ты чего? Цифрой — да.

— У него было погоняло?

Семен посмотрел на Старкова с любопытством.

— Ты точно друг Валька?

— С армии еще. С тех пор он Багор, я Старик. Мы крестные сыновей друг у друга. Почти братья.

— Не упоминал он о тебе никогда. — Голос у Дьяка был сиплым, будто простуженным. Наверное, из-за этого он один за одним закидывал в рот леденцы с ментолом. — Но мы о личном редко базарили, хотя знакомы чуть меньше, чем ты с ним. Я Цифру помню зашуганным пареньком с усиками. Должны были ему солидности придавать — они и малиновый пиджак, а их в Москве уже никто не носил.

— Где могли пересечься студент-аспирант и урка, понять не могу.

— Мы с ним в одной организации работали. Он начинающим специалистом и я.

— Валя в какой-то крупный концерн устроился вскоре после переезда. И назывался он…

— «Благоденствие».

— Точно. Он рассказывал, что концерн занимается переоборудованием пришедших в упадок предприятий, реконструкцией заброшенных зданий, благоустройством рынков. Частные предприниматели приходят с запросом, «Благоденствие» разрабатывает стратегию, а при желании предоставляет рабочую силу и технику.

— Очень складно рассказывал Валек, молодец. И можно сказать, не обманывал. Предприниматели действительно приходили с запросом, а концерн предоставлял им силу. Не рабочую, правда.

— Я все еще не понимаю…

— Крышу, Старик, крышу! Наши основатели — братья Алибековы. Не слышал о таких?

— Преступные авторитеты? — догадался Эдик.

— В девяностых они держали под собой все рынки севера и северо-востока Москвы. Контролировали и ворье местное, и шмар, и дилеров. Потом начали брать дань с мелких банкиров, рестораторов, владельцев заправок. Как и все тогда, воевали друг с другом и ментами, но быстрее остальных поняли, что пришла пора меняться. Выбивать дань у кооперативщиков старыми методами не только опасно, но и убыточно. Зачем магазины, мастерские, склады сжигать, если их потом можно отобрать по закону?

— И как это работало?

— Предприниматели сами приходили, заключали контракты на сотрудничество и платили процент от прибыли. За помощь в развитии бизнеса.

— Добровольно?

— Некоторых приходилось подталкивать, но только вначале. Когда все убедились в том, что сотрудничество с «Благоденствием» гарантирует это самое благоденствие, ломанулись к нам.

— Кем ты работал у Алибековых, я могу представить. А Валентин чем занимался?

— Финансами и налогами.

— Вы и налоги платили? — поразился Эдик.

— А как же? Все по закону, говорю же тебе. — Дьяк стянул галстук и кинул на заднее сиденье. Видно, не привык носить, но на похороны надел для солидности. — Валек такой был башковитый, что две должности занимал. Хотя взяли его как простого бухгалтера. А меня в группу контроля за территориями. Но Цифра поднялся, а Дьяк вляпался и опять за решетку загремел. Пять лет мне дали, четыре отсидел. Когда откинулся, «Благоденствия» уже не существовало. Братья Алибековы друг с другом рассорились, один другого грохнул, второго на пожизненное упекли. А Цифра уже при своем бизнесе был, но к себе меня не взял. Сказал, с двумя судимостями нельзя. И я своей дорогой пошел.

— Когда же они снова пересеклись?

— Пятнадцать лет назад. Попался я опять. И влип по самые помидоры. Предумышленное мне шили с отягчающими. С учетом предыдущих судимостей срок грозил до двадцати пяти лет. Ну, я и кинулся к Цифре. Выручай, говорю, мужик. Только на тебя надежда. Валек не отказал, нанял адвоката, который наказание смягчил, и я всего на десятку отъехал.

— Выгородил тебя при помощи юриста, значит.

— Ничего подобного! Он добился справедливого суда. Потому что знал, не мокрушник я. Бил людей, не отрицаю. Бывало, калечил. Но никого в своей жизни не замочил. Даже того хмыря, за которого отсидел. Сам он с крыши свалился. И адвокат это доказал.

— Но тебя все равно посадили. Как