Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

документами и телефоном снова тут оставить. — Он взял их, когда поехал за машиной. Сейчас она стояла у дома, и пользоваться ей Леон в ближайшее время не собирался. — Ты на сегодня закончила работу?

— Нет, вернусь в салон к четырем.

— К Барановым не поедешь?

— У меня же грипп и температура тридцать девять, — напомнила Диана. — Но завтра обязательно нужно с женишком увидеться, чтобы утешить. Он особенно похотлив, когда переживает. — Она едва заметно поморщилась, вспоминая Дмитрия. Не омерзителен, но и не сказать что приятен. Поэтому с сексом Диана тянула, сколько могла. — Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Какой?

— Что будешь делать, когда старуха, — она настаивала на этом слове, выделяя его, — начнет тебя домогаться?

— Не думаю, что до этого дойдет. Она боится меня спугнуть. Успею свалить до того, как огонь ее страсти максимально разгорится и сметет все преграды…

— Фу! — Диана прислушалась, не кипит ли вода. — Тебе бы корни подкрасить и ресницы с бровями, а то уже становится ясно, что ты не брюнет.

— Тебе, колористу. А другие ничего не замечают. Зарина решила, что я выгорел, два дня работая в саду. А рыжая щетина и у брюнетов бывает.

— Тогда горячую воду я использую на себя. — Она достала из шкафа чистую футболку. Не любила халаты, а носила именно майки с рукавами или без. — А пока я моюсь, ты мог бы посмотреть видео с похорон. Наверняка в Сети уже появились какие-то кадры.

— Жаль, что мы не смогли на них присутствовать.

— Это рискованно.

Он кивнул и сел за компьютер. А Диана отправилась за кастрюлей, чтобы в двадцать первом веке в огромном столичном городе мыться из тазика.

…Именно этим она занималась почти пять лет назад, когда услышала стук в дверь общего душа и слова:

— Дианка, тебя какой-то парень ищет. Говорит, срочно!

— Что за парень? — спросила та, радуясь, что волосы уже вымыты. На это уходило больше всего времени.

— Симпатичный. И имя у него прикольное — Леон. Лев, наверное. Но представился на английский манер.

Таких она не знала, поэтому поспешила закончить. Было любопытно, что за Лев к ней пожаловал.

— Не Лев, — поправил ее он, когда Диана, выйдя в коридор, обратилась к нему подобным образом. — Я Леон по паспорту. Мама с папой выбрали такое имя, чему я рад.

— Ты меня искал?

— Много лет. — И, раскинув руки для объятий, воскликнул: — Ну здравствуй, сестренка!

Диана, вместо того чтобы прижаться к нему, отступила.

— У меня нет родственников.

— Тебя обманули. Но не намеренно. Как я узнал, мама при родах умерла, а только она знала всю правду…

— Какая у тебя фамилия?

— Санников, но это неважно. Она не моя. И не твоя.

— Да, потому что я Сагалова.

— Мы с тобой оба Тагировы. Я появился на свет за пять лет до тебя, поэтому что-то помню из нашего прошлого. А ты родилась, когда его уже не существовало. — Леон был терпелив, но тут не выдержал и взорвался: — Да неужели ты не видишь, как мы похожи?

Он был рыжий, но не как Диана — темнее. На его коже совсем не было веснушек, тогда как она свои высветляла. Еще Леон был довольно высок в отличие от… сестры?

— Мне нужны доказательства, — безапелляционно заявила Диана.

— Попробую предоставить, — кисло улыбнулся он. — Но все они будут косвенными.

— Тогда давай сделаем анализ ДНК.

— Он дорогой!

— Ничего, я найду деньги, — ляпнула она, не представляя даже размер суммы.

— Какая ты недоверчивая.

— Жизнь такой сделала. Так что, согласен на тест?

— Да. Но мне неловко тебя банкротить. Все же я старший брат, а ты еще малышка. — Леон достал из кармана мешочек, но не сразу его открыл, сначала сказал: — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы доказать… Но я не уверен, что у тебя есть такой же предмет. — И достал тряпичную куколку. Совсем примитивную. — Это кувадка. Оберег для младенцев от нечистой силы.

Глаза Дианы наполнились слезами. Похожая кукла, но в другом цвете и оформлении, имелась у нее с рождения.

«Ее твоя мама мастерила, когда лежала на сохранении, — говорила прабабушка. — Она верила в амулеты».

Не уберегла Диана кувадку. Ее у нее Коча отняла, чтобы изничтожить в первую очередь. И было это еще в начальной школе.

— Наша мама была русской, а папа татарином, — продолжил Леон, протянув куклу Диане. — И в обоих культурах кувадка почиталась. Мою они вместе делали.

— Как их звали?

— Его Радиком. А ее Наташей. Они жили в Москве. Отец по комсомольской линии двигался… Ты в курсе, что это значит?

— Был членом крупной организации?

— Общественно-политической. Единственной в СССР. Радик был ее районным председателем. А Наташа пела в хоре. Он полюбил ее, когда услышал. Потом оказалось, что она еще и красавица. Но на татарку именно она была похожа: смуглая, темненькая, скуластая. Отец рыжий, с глазами-плошками, наливными щеками, косая сажень в плечах. Просто модель с агитационного плаката того времени. Они стали встречаться еще юными. Потом началась перестройка, развал Союза. Радик не мог найти себя в новом мире, а Наташа быстро сориентировалась. Начала делать кукол и открыла свой магазин. У них долго не получались дети. Маме уже тридцать исполнилось, когда она мной забеременела. По тем временам — очень поздно. Родила. Радик тогда такую ответственность за свое чадо ощутил, что поставил цель разбогатеть. И продал все, что имел, чтобы вложиться в бизнес. С институтским приятелем замутить дело решили, и пошло у них. Но партнеру все было мало. Хотел сверхдоходов. Согласен был на многое ради них. В отличие от Радика. Поэтому подвинул его партнер. Предал. — Тогда Леон смягчил рассказ. Не стал вдаваться в страшные подробности. Не хотел обрушивать на девушку сразу всю правду. Поберег ее психику. — Чтобы уберечь семью от бед, Радик отправил ее подальше от Москвы.

— Куда?

— К своему двоюродному брату в Удмуртию. Но Наташа там не смогла задержаться. Беременной тобой была тогда. А в селе ни больницы, ни хоть кого-то ей близкого. К бабушке своей отправилась, в город, где с детства не была. Там родила тебя. И умерла вскоре.

— А что папа?

— Посадили его на двадцать лет в тюрьму.

— За что? — ахнула Диана.

— Подставил его партнер, говорю же тебе. — Он все еще ее щадил. — И брат его двоюродный, тот, с которым я остался, тоже загремел. Но этот за дело. По пьяной лавочке сожительницу грохнул. Меня в детский дом отправили, но вскоре усыновили.

— Хорошие люди попались?

— Сектанты. Им приемные дети нужны были не только из-за пособий, но