Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– У нас есть составной эскиз.

Парень наносит на пишущую машинку грубый рисунок.

«Мы это доработаем», — извинился он, — «но вам это уже о чем-то говорит?»

Свифт не отвечает. Очнувшись ото сна, словно выбирающийся из зыбучих песков, он моргает, чтобы убедиться в том, что видит.

С грязных клавиш компьютера на него двулично смотрит очаровательно-плутоватая рожица.

Конечно, он узнает это лицо.

Итак, Вернер Кантуб вернулся из Кап-д’Агд…

83.

Главные маневры.

В полдень в кабинете начальника состоялось экстренное совещание со всеми руководителями групп, сотрудниками процессуального отдела и другими звеньями цепочки. Журналисты каким-то образом пронюхали о покушении, совершенном прошлой ночью. Газеты уже пестрели заголовками, а радиостанции публиковали новости в своих выпусках. Удобное время. Управление уголовного розыска решило использовать их, чтобы предупредить всех парижан и запечатлеть лицо главного подозреваемого на сетчатке их глаз.

Однако стоит отметить один момент: СМИ говорят только о «Чашечном убийце». Никто, даже полиция, не связывает это дело с делом об убийце с мачете. За исключением Свифта.

Давайте двигаться дальшеИтак, объявление о розыске опубликовано. С сегодняшнего дня фоторобот будет распространён повсюду: во всех газетах и ??на электронных билбордах города. И, конечно же, в каждом полицейском участке. Ни один полицейский не должен выйти на улицу, не имея перед глазами лицо негодяя. Патрули, контрольно-пропускные пункты, внезапные проверки документов. Париж больше не столица летних прогулок, не место для игр влюблённых. Париж — это ловушка, сеть, силок. Которые должны захлопнуться на хищнике.

Это все, что касается генерала.

Что касается отдельных лиц, то точечные удары запланированы во всех популярных у геев местах: на улице Сент-Анн, в пабе «Wimpy» в Сен-Мишеле, в аптеке «Сен-Жермен», на вокзале Сен-Лазар, в Monkeyland… Приказано контролировать клубы, ночные клубы с подсобными помещениями, сауны и т. д.

И, конечно же, писсуары. Каждый должен скрывать полицейскую фуражку. Хотя мы по-прежнему настроены скептически: вряд ли убийца нанесёт новый удар так скоро. Но кто знает. Фрессон хочет знать о каждой спускающейся мухе.

На самом деле, судя по заголовкам утренних газет, все отложат поход в туалет, пока не вернутся домой.

Фрессон также хочет, чтобы полиция взяла под контроль вест-индскую общину в Париже, а возможно, и африканскую… Убийца — цветной, это очевидно. Поэтому теперь всё цветное население Парижа должно быть под наблюдением.

Остаётся последняя зацепка, самая точная, если не самая надёжная: сам Вернер Кантуб. Его квартиру на бульваре Вольтера, которую он делит с двумя коллегами, обыскали. Никого там не оказалось. Были прочесаны отели и номера, где он иногда останавливается. Связались и с отелем Paradis Latin – его там не было уже три недели.

Мы уже составляем список его любовников и знакомых, чтобы допросить всех этих людей. Мы найдём его семью, даже если они всё ещё находятся на его родине. Мы следим за вокзалами и аэропортами. Блокпосты установлены на каждом шоссе, на каждой главной дороге, на каждой транспортной артерии, которая может позволить ему покинуть Париж.

Среди всей этой суматохи Свифт сохраняет спокойствие. Его волнение уже улеглось, сменившись похмельем. Слишком много не сходится, особенно с мачете. Теперь точно известно, что Вернера Кантуба не было в Париже в день убийства Котлё. И у трёх бандитов не нашли ни одного клинка.

Возвращаемся к гипотезе о двух разных убийцах? Нет, приоритет — Вернер, и только Вернер. В конце брифинга Фрессон хлопает в ладоши.

– За работу, ребята! Наш киллер должен вернуться домой до вечера!

84.

Около полудня подается основное блюдо.

Конечно, не Вернер Кантуб, а два его одноклассника: Тони Туссен, златовласый Адонис, и Мишель Франк, сирота из Кретея. Свифт предупредил всех: эти двое – его. Он их знал. Он уже допрашивал их. Он хотел их медленно, а может, и более интенсивно, посмотрим. Взамен они собирались выдать ему всё, что у них было: сок, кровь, живицу… Потому что, если Вернер действительно был преступником, невозможно – абсолютно невозможно, настаивал он перед шефом, – чтобы эти двое ничего не знали.

Чья очередь?

Тони Туссен в футболке, блестящий от пота, дрожит на стуле. Никто не объяснил ему, зачем он здесь, но, если он не глухой, он не мог не услышать имя Вернера Кантуба в коридоре.

«Почему ты дрожишь?» — спросил Свифт, садясь напротив него.

В кино допросы проходят в пустых, нейтральных комнатах, оборудованных односторонним зеркалом, позволяющим наблюдать за подозреваемым, не будучи увиденным. В доме 36 на набережной Орфевр таких возможностей нет. Допрос проходит в кабинете Свифта. Точка.

– Я не дрожу.

«У меня подошвы вибрируют», — усмехнулся Свифт. «Хочешь кофе?»

– Да, я бы хотел этого.

– Ну, ничего не получишь. Я тут совсем один. Мой заместитель уже спать пошёл.

Тони сглотнул. Он сглотнул свой страх, жажду, свою глупость. Свифт видел, как много людей входили и выходили в этом кресле. Обычно это были преступники с перекошенными лицами, свидетели с искажёнными лицами, лжецы с бегающими глазами.

Он никогда не обладал такой красотой. Тони был безупречен. Хрустальная скульптура Лалика с Антильских островов, своего рода заклинание. При ближайшем рассмотрении на его лице всё ещё можно было разглядеть несколько шрамов — особенно в уголках губ и на шее. Согласно его досье, Тони пережил детство в нищете в Гваделупе. Свифт не знала подробностей, но, как и Вернер, этот парень — ведь он был ещё совсем ребёнком — не мог жить лёгкой жизнью под пальмами.

– Когда вы в последний раз видели Вернера?

– Что он сделал?

– Не валяй дурака.

– Падон. Это не он.

– Я не спрашиваю твоего мнения. Просто ответь на вопросы.

– Э-э… Это было несколько недель назад. Мы оставили его в Кап-д’Агд.

– Почему он там остался?

– Он нашел парня с кучей денег.

– С тех пор он с вами не связывался?

- Нет.

– Он просто оставил вас, не дав никаких новостей?

– У нас нет таких отношений.

Свифт поднимает глаз.

– Какие у вас отношения?

– Мы парни.

– Говорит по-французски.

– Мы друзья.

– Любовники?

– Нет, друзья. Мы свободны. Каждый делает, что хочет.

– Но вы все трое живете вместе?

- Да.

Есть ли у Вернера парень?

Тони, несмотря на все усилия, усмехается. В нос. Вообще, голос у него довольно гнусавый. Кока-кола? Попперс?

– Что смешного?

– У нас больше нет…

- За что ?

– Мы