Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

– Мне казалось, что она собиралась провести у вас весь день. Я думал, что ей, наконец, удалось добраться до источника этого отвратительного запаха.

Лицо у него было серым и усталым, и даже немного жалким. На секунду я даже ему посочувствовала, но потом вспомнила его пьяные объятья с Далилой и расплавила плечи.

– Ее здесь нет, – повторила я.

Секунду-другую он стоял с полузакрытыми глазами. Потом кивнул.

– Хорошо. Да. Ну что ж. – Он поднял обе руки к голове, расставив локти в стороны. У меня создалось впечатление, что ему хотелось занять как можно больше места. – Но послушайте, с меня хватит. Так больше не может продолжаться. – Он развел руками так, словно в них раздувался шар. – Эта вонь. Она проникает сквозь стены. – Он сморщился в отвращении. – Я попытался найти объяснения. Думаю, что это сухая гниль – гниение дерева из-за грибка.

Я хотела закрыть дверь. Том сделал шаг вперед.

– Вам стало хуже, а не лучше, – заявил он. – Вы больны. Все усилия Эйлсы ни к чему не привели. Я о том… Что это? – Он показал пальцем и стал говорить громче: – Откуда это? Что это?

Я не ответила.

Кстати, это была барабанная сушилка для одежды, которую я нашла у железной дороги, когда возвращалась после встречи с Фредом.

– Пустите меня в дом. – Он сделал еще один шаг ко мне, возвышаясь на крыльце. – Я хочу посмотреть, что происходит.

– Нет.

– Я подам на вас жалобу в муниципалитет. Я добьюсь вашего выселения, если другого способа нет. Вы представляете опасность для общества.

Я дрожала, но мне удалось закрыть дверь и навалиться на нее всем весом.

– Последний шанс, – сказал Том.

В тот вечер я прислушивалась еще более внимательно. Доносились лишь шорохи. Кто-то играл на пианино (Беа?). Дверь захлопнули слишком громко (Мелисса?). Тихие голоса Тома и Эйлсы. По большей части, мертвая тишина, прерываемая только звуками отодвигаемых стульев в кухне, звоном посуды и чьим-то редким покашливанием.

Я была уверена, что на следующее утро раздвину занавески и увижу, как на меня смотрит клерк из муниципалитета. Может, бледное лицо луноликого Адриана.

Вместо этого я услышала постукивание, равномерное и настойчивое, словно кто-то очень легкими ударами забивал гвоздь. Тогда я взяла стакан, чтобы лучше слышать, и прижала его к стене в маминой комнате. Я поняла, что они занимаются сексом. Мужчина издавал напоминающие хрюканье звуки, женщина вскрикивала, громкость звуков нарастала. Значит, у них возобновились отношения. Но как это ужасно для нее, как унизительно после всего того, что я видела. После того, как он себя вел. Я отодвинулась от стены и со стыдом и смущением отбросила стакан в сторону.

Через несколько часов Эйлса прислала мне сообщение: «Простите за вчерашнее. Задержалась». Естественно, я ответила как ни в чем не бывало: «Ничего страшного». Она прислала следующее: «Придется отменить сегодняшнее занятие с Максом. Простите, что так поздно сообщаю. Конец семестра. Сумасшедший дом».

С моей стороны это было глупо, но я расстроилась. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и придумать ответ. В конце концов, я написала ей: «Нет проблем!» – и еще поставила «х» в конце.

После обеда, чтобы чем-то себя занять, я взяла Моди и поехала на автобусе в Клэпхем за новым картриджем для принтера. Обратно решила пройтись пешком. Было тепло, и в парке собралось много народа. Тут одновременно можно было увидеть картины и в стиле Брейгеля[99], и в стиле Ричарда Скарри[100]: маленькие дети носились на самокатах, лазили по деревьям, мешанина из мячей, собак и бутербродов. Неяркий свет: небо скорее белое, а не голубое. Листья над головой висели безжизненно, собирались завянуть и опасть, трава высохла, став бледно-оливкового цвета.

Я проходила мимо фургона с мороженым, от работающего двигателя которого шли горячие потоки воздуха, и внезапно, услышала, как меня зовут по имени:

– Верити! Идите сюда!

Вначале я подумала, что у меня галлюцинации. Всегда удивительно встретить человека, о котором как раз думал. Но под деревьями, между тропинкой и прудом, и правда стояла на коленях и махала рукой Эйлса.

Я чувствовала себя неловко по нескольким причинам, но все же пошла в ее сторону.

– Верити! – воскликнула Эйлса, радостно улыбаясь. – Я так и подумала, что это вы.

С ней вместе расположились семь или восемь других женщин. Я узнала Далилу, Триш и мамочку Софи с невидимыми брекетами, и еще нескольких с вечеринки. Они смотрели на меня, молчаливые, но улыбающиеся, этакий кордебалет из дам лет сорока с небольшим. Далила откинулась на локти, подставив лицо солнцу. Но в основном я помню много ног в белых джинсах и неподходящей обуви. Блондинка с неправильным прикусом – Сьюзи? – была в бледно-розовой блузке, в стиле, скажем «доярки».

– У нас был день спорта, – сообщила мне Эйлса, рукой прикрывая глаза от солнца. – Именно поэтому я все и отменила. Простите! Присоединяйтесь к нам!

Она все еще улыбалась, но в том, как она говорила, было что-то натянутое. Фальшивая радость.

– Очень мило с вашей стороны, – сказала я, пристегивая поводок к ошейнику Моди, – но у меня много работы. На самом деле я тороплюсь. Мне надо было кое-что распечатать, а чернила в картридже закончились. – Я помахала пакетом в подтверждении своих слов.

– Ой, присядьте ненадолго. – Эйлса похлопала по месту рядом с собой, словно разговаривала с маленьким ребенком. – Я же вас не видела с самой вечеринки. Присядьте хотя бы на пять минут.

Я колебалась. Я так беспокоилась из-за нее, и вот она сейчас здесь. Мамочка Софи улыбалась, оскалив зубы, солнце придавало молочный оттенок ее невидимым брекетам. Я вспомнила мелочную злобу скучающих женщин в пабе. Далила, как я заметила, даже не обратила внимания на мое появление. Эйлсе было некомфортно с этими женщинами. Я снова почувствовала, что хочу ей только добра. Я же ее окрыляю – она сама мне это сказала. Моральная поддержка была меньшим, что я могла ей дать.

Эйлса немного подвинулась, и я втиснулась в освободившееся место, прижав подбородок к коленям, чтобы занимать как можно меньше места. Моди легла в траву рядом со мной, а я, удостоверившись, что собака удобно устроилась, обмотала поводок вокруг своей ноги. В этой напряженной позе я чувствовал, как пояс брюк врезается в живот, а часть спины при этом оголилась. Я потянула футболку, чтобы прикрыть спину. Эйлса похлопала меня по плечу.

– Боже, вам, наверное, жарко в этой куртке, – сказала она. – Хотите ее снять?

– Все в порядке.

– Вы еще и в ботинках!

– В них удобно ходить.

Началась суета,