Ключи от бездны - Алексей Борисович Биргер

Вникая в труды Бен Бецалеля, Буравников не мог отделаться от ощущения, что каждый труд обрывается так резко, будто Бен Бецалель говорит: «Я знаю намного больше, но больше я вам ничего не скажу Опасно людям знать такие вещи». То, к чему пришел Бен Бецалель, на современном языке называлось «единой теорией поля» — теорией, которая пока всем оказывалась не по зубам… И временем — своим, во всяком случае — Бен Бецалель и вправду мог управлять…

Словом, у него было достаточно знаний, чтобы создать Голема — не в примитивном смысле оживленного глиняного гиганта, а в том смысле, который сам Буравников вкладывал в эту идею…

Но… но не могло быть в то время таких технологий, которые появились сейчас и без которых не обойдешься. Голем был допустим лишь теоретически.

Допустим, Бен Бецалель сделал свой выбор: утаить от людей то, что может грозить им гибелью.

Но значит ли это, что точно такой же выбор заранее определен для любого другого ума, вторгающегося в эти области непознанного?

Буравников припомнил и то, о чем спешил сообщить Хорватов…

Да, выбор перед ним стоял сложнейший.

Автомобиль придет за ним всего через три часа. Расставаясь, онихо Слипченко обговорили, как должно звучать их совместное заявление о внезапном приезде Хорватова и о том, что, по их мнению, убитый в районе прудов человек и есть Хорватов. Противоречий в их версиях не будет. Но вопросы все равно остаются…

Буравников потянулся за машинкой, чтобы набить очередную папиросу… и резко обернулся. В предрассветной игре теней ему почудилось, что прямо за окном, на небольшом балкончике, блеснули чьи-то угольно-черные глаза. Какого-то небольшого существа вроде кошки. Или, может быть?..

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Высик, пристроившись на своем диванчике, уснул уже с рассветом, и сон ему привиделся смурной и рваный. В этом сне была все та же пристань, что и в одном из предыдущих снов, те же тени людей на стенах, только теперь не было зелени, все было выжжено и будто припорошено пеплом. В этом сером пепельном пейзаже он вошел в здание, в тот вход, над которым значилось «Рюмочная-закусочная», и…

Что «и», Высик уловить не успел, потому что проснулся. Телефон трещал как подорванный.

— Алло? — сказал он, схватив трубку, не очень еще соображая, что происходит и не во сне ли все это.

— Товарищ начальник, вы? — послышался в трубке хриплый шепот.

— Я, он самый. — Высик прищурился на яркий солнечный свет.

— Это Попков. Я из районной почты звоню, чтобы никто не заметил. Ночью ко мне заявились два странных типа. Похоже, Кривой набирает пополнение.

— И что ты? — Высик нашаривал папиросы.

— Я их на хутор отправил, в дом Трифоновны.

«Хутором» называли небольшую группку домов недалеко от Столярного поселка. Все эти дома, кроме трех, были брошены и заколочены. В двух из них доживали свой век две одинокие старухи, а в третьем обитала вдова с двумя сыновьями четырнадцати и семнадцати лет. Сыновья числились еще детьми. Они мотались по округе, готовые прихватить все, что плохо лежит, и Высик недавно вынес им последнее предупреждение. Спокойненько так объяснил, что старшему сумеет обеспечить не меньше пяти годков, да и младшему не поздоровится.

— Очень хорошо, — сказал Высик. — Молодец. Больше никому ни слова. И если они еще у тебя появятся, докладывай мне. О каждом их движении, каждом слове, сказанном при тебе.

— Понял, начальник! — Попков нервно хихикнул. — Еще бы я кому хоть слово сказал!..

Высик положил трубку и подошел к окну. Он щурился на ясный весенний денек, думал о своем.

— Надо же! — добродушно удивился он чему-то, покачав головой.

А в это время Казбек и Шалый, вдоволь отоспавшиеся, собирались завтракать. Казбек вышел во двор и попросил Шалого окатить его несколькими ведрами холодной воды.

— Закалка — первое дело! — приговаривал он, отфыркиваясь.

— Врешь ты все! — посмеивался Шалый. — Лучшая закалка — это мягкая постель и сытная жратва: больше всего удлиняет жизнь! Водой и холодом мы и на службе обеспечены.

— Ага! — Казбек широко улыбнулся двум пацанам, наблюдавшим за ними из-за забора, сверкнув на них всеми своими золотыми фиксами. — Тебе бы только усики свои холить и гладкую рожу беречь. Вот погоди, привлекут тебя за капитализм в мыслях и внешности. «Закаляйся, как сталь!» — это тебе не что-нибудь, это наказ партии и правительства.

— Держись, закаленный! — Шалый схватил следующее ведро колодезной воды.

Казбек фыркал, подставляя под воду, стекавшую по нему на слабую еще и негустую траву, спину, руки и плечи, а пацаны как зачарованные разглядывали татуировку на его мощном торсе — татуировку, говорившую тем, кто понимает, что их обладатель принадлежит к самой что ни на есть элите уголовного мира. Не обошли они вниманием и наглые усики Шалого.

— А клюнуло! — заметил Шалый, когда сел с Казбеком завтракать в первой из двух снятых у старухи комнат с отдельным входом.

— Ты о чем? — Казбек в этот момент отламывал себе большой ломоть хлеба.

— О том, что если командир хочет, чтобы мы вошли в контакт с местными лихими, то нас уже засекли. Скоро слухи пойдут.

— А, ты об этом? — кивнул Казбек. — Я тоже так подумал. Самое местечко для перекрестка бандитских дорог — тихое, на отшибе. Не зря командир устроил так, чтобы мы здесь поселились.

— Эти пацаны на твои татуировки пялились, — сказал Шалый. — Выходит, надо ждать гостей.

— Добро пожаловать, — усмехнулся Казбек.

А Высик, уставившись на телефонный аппарат и не решаясь поднять трубку и набрать номер, размышлял, как и в какое время ему лучше всего пробраться к Казбеку и Шалому, чтобы его визит прошел незамеченным.

В конце концов он махнул на все рукой и соединился с подстанцией.

— Да?.. — ответила телефонистка.

— Милиция. Высик Сергей Матвеевич.

— Слушаю, Сергей Матвеевич.

— Сможете быстро соединить меня с Щербаковым?

— Постараюсь. Давайте номер.

Высик продиктовал номер, и телефонистка попросила подождать, не кладя трубку.

Соединила она быстро, минуты за две.

— Директор моторного завода слушает, — пророкотал басок в трубке.

— Здравствуйте, с вами из Подмосковья говорят. Высик, Сергей Матвеевич, лейтенант милиции. Тут на моей территории находится железнодорожная развязка для товарняков, и после бандитского грабежа возникла путаница с документами, вот я и разбираюсь. Скажите, это правильно, что кислород вам адресован?

— Совершенно правильно, — ответил директор. — Мы его очень ждем.

— Ясно. Тогда и говорить не о чем, извините. А то меня сомнение взяло, с чего бы моторному заводу кислород. Все накладные перепутаны, и часть накладных проходит доказательствами по делу…