Пин-код на приворот - Наталья Вячеславовна Андреева

Полная программа меня ошарашила. Такое чувство, будто с гор несется лавина! Рот, глаза и уши залеплены поцелуями, как липким снегом. Так что дыхание останавливается. В голове несмолкаемый гул. Вообще ничего не соображаешь.

Потом эта лавина обрушивается ниже, грудь раздавлена, потому что на ней как будто пласт лежит этого тяжелого липкого снега, живот сначала тоже, но потом его освобождают лишь затем, чтобы вместе со вздохом внутрь проник раскаленный железный прут!

Но жар такой, что там, внутри все плавится! И боль проходит быстро. Я снова ничего не соображаю, пока из глаз в буквальном смысле слова не сыплются искры!

Не успеваю опомниться, как все уже закончилось! Я вроде бы цела. Кошусь на Саву. Он-то как? Эта неумолимость и стремительность из-за сильного голода, потому что женщины давно не было, или так будет всегда?

Камиль меня, помнится, долго разогревал. И был так нежен…

… Да он же сейчас заснет!

— Эй, - потрясла я Саву за плечо. — Ты в душ что, не пойдешь?

— Уснул?

— Да.

— Это от избытка чувств.

Да он смеется!

— Ты… неандерталец! Вот ты кто!

— Ну да, я не он, - а теперь издевается.

В душ я пошла первой. И долго стояла под сильной струей воды, то и дело, меняя холодную на горячую.

Вот как теперь жить? Я своими руками это сотворила. Поддавшись, как я уже сказала, порыву. Мне надо было просто вернуть человеку лицо. Любое. Лишь бы стал похож на человека. Вместо этого я создала проблему. Ему и себе.

Поговорили мы только утром. Я проснулась рано, рассчитывая, что Сава еще пару часов проспит. Я оставлю в кухне на столе кроме завтрака и ключ от входной двери. Вроде бы научена горьким опытом, но после того, что мы с Савой пережили, я ему доверяю.

Мне не хотелось говорить о том, что было ночью. Вопросов не хотелось. А вдруг Сава спросит:

— И как я по сравнению с ним?

А мне не хочется их сравнивать.

Но Сава проснулся вместе со мной и тут же начал одеваться, коротко пояснив:

— Привычка.

Завтракали мы вместе.

— Что собираешься делать? — спросила я, сварив кофе. А Сава в это же время разбил на сковородку пять яиц. Поперчил, посолил, разложил по тарелкам. — Теперь, когда мы стали близки, ты можешь быть со мной откровенным.

— Есть одно дельце. Рассчитаться надо бы.

— За что?

— А вот за это, - он потрогал нос, который я с такой любовью слепила.

У меня мгновенно пропал аппетит.

— И как ты собираешься отомстить за полученную травму?

— Ха! Травму! Я ж бывший боксер. Вот за спортивную травму я бы мстить не стал. Но тут явно был сговор.

— Какого рода?

— Ты знаешь, какие сумасшедшие у букмейкеров ставки?

— Я далека от спорта и не страдаю игроманией. Но реклама отовсюду лезет. О том, как быстро разбогатеть. Этих букмейкерских контор, похоже, полным-полно.

— Босс как-то сказал, что это крупнейший сегмент российского рынка развлечений.

— У тебя хорошая память, - удивилась я. Сегмент, рынок развлечений. Слова не из лексикона Савелия Пастухова, но он их запомнил!

— Еще одно: ставки в боях без правил давно переплюнули и бокс, и самбо, и дзюдо. Вообще все единоборства. ММА сегодня на коне. Это современные гладиаторские бои, особенно в любительском варианте.

— Но это же просто драка! — вырвалось у меня. — Я видела, во что превратилось твое лицо, после такого «боя»! Почему его рефери-то не остановил?!

— Одно из негласных правил: бой не прекращается после нокаута. Лежачего можно добивать, - усмехнулся Сава.

— Но это же варварство!

— Сам виноват: подставился.

— Но ты ведь такой сильный! — Ночью я это на себе испытала. На собственном теле. Не знаю, как продержусь сегодня на работе. Хотя послевкусие от ночи любви приятное. И долгое.

— Моему сопернику дали допинг, - пояснил Сава. — Я в этом уверен. Я его бил, а он совсем не чувствовал боли. Хотя удар у меня хорошо поставлен и руки сильные, - и он для наглядности сжал кулак.

Я невольно обласкала взглядом бицепс: на моем любовнике была футболка с короткими рукавами. И кивнула:

— Да, есть такие препараты. Это я как врач подтверждаю. Но это же нечестно!

— Кто думает о чести, когда на кону миллионы?

— Но почему ты ничего не сказал полиции?! — вырвалось у меня.

— Смысл? За этим большие люди стоят. Диаспора. И кто я? И потом: парнишка-дознаватель сказал, что максимум, который грозит организаторам за нарушение правил — это штраф.

— Но это же безумие! Зачем ты вообще полез?!

— И еще полезу.

— Не поняла?

— Выйду на ринг и рассчитаюсь с обидчиком.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Как… как ты сказал?

— Выйду на ринг. А что тут смешного? — всерьез обиделся Сава.

— Вынуждена тебя разочаровать, дурачок. Ты, быть может, думаешь, что у тебя лицо…

— А что это как не лицо? — он потрогал теперь уже лоб.

— Стеклянная маска, милый. Там куча швов. Ты, конечно, не в курсе, что такое ринопластика. Так вот: твой нос из очень хрупкого стекла. И тебе необходимо его беречь. Как и лицо. Иначе при первом же точном ударе оно, это лицо, разлетится вдребезги.

— И что? Сделаешь еще одну операцию, - сердито сказал Сава.

— А я не волшебница. Да и ты всего лишь человек, а не супермен. Твое тело уязвимо, а репродуктивность тканей ограничена.

— И что будет, если мне, к примеру, рассекут бровь?

— Ты станешь уродом, прости. И уже навсегда. Оно того стоит?

— Но что же мне тогда делать?

— Просто живи.

— Э, нет! Не думаю, что я первый. И уж конечно не последний. Они катают эти договорные матчи, калеча людей!

— Решил поиграть в Рембо? — насмешливо спросила я. — На кой тебе эта справедливость?

— То есть, мы должны прощать хозяевам жизни все, что бы они ни сделали? Утереться и отползти?

— И что тут можно сделать? — теперь уже я это спросила.

— Может, подскажешь? Ты ведь умная.

Возможно. Но я не только далека от спорта. Эти, пардон, гладиаторские бои я вообще не в состоянии смотреть. Лучше бы их не было! Я цивилизованный человек, культурный, образованный. И драка мне не интересна.

Но Сава ждал. И так на меня смотрел… Господи, да он в меня верит! Надо хоть что-то предложить.

— А как это работает? — спросила я. - Если правильно поняла, то огромные деньги делаются именно на договорных матчах.

— Все так. Поставили против