Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Ей будет шесть.

– Ну и хорошо.

Она снова замахнулась на него – на этот раз уже рукой с кружками. Льюис поднял свою руку и остановил их, прежде чем они достигли его щеки.

– Какого…

– Вчера я звонила Крейгу. Спросила, что хочет Кэндис, – какую-то чертову американскую куклу. Не стану я ее покупать. Это дерьмо слишком дорогое, чтобы дарить детям. В прошлом году я купила ей подарок в «Лидл». Наклейки с лунами и звездами или что-то такое. Ничем не хуже остального.

Льюису это было абсолютно безразлично. Не он же потратил деньги.

– В любом случае они приедут сюда в пятницу, после того как он заберет ее из школы, так что тебе нужно будет свалить.

– Я тут живу вообще-то.

– Ага, бесплатно. В двадцать три года.

– Я не виноват, что не могу найти работу.

– Ты виноват, что потерял ту, которая была. И о чем ты, черт возьми, болтаешь? Ты же ни за что не платил, когда «работал».

И зачем ему вообще искать эту работу? Он был сыт, одет, вымыт. Мог играть на чувстве вины старухи.

– В любом случае, когда они придут, тебя здесь быть не должно. Я не хочу, чтобы вы с ним ссорились при Кэндис.

Чертова Кэндис. Кто вообще так называет своего ребенка?

– Ты же знаешь, твой брат считает, что я должна тебя вышвырнуть. Здесь и так тесно как в чертовой дыре.

– Ага, рад, что у него жизнь сложилась ну просто замечательно.

Ее губы сжались, как у ребенка, впервые попробовавшего лимон.

– Давай, чудила. Подними свою задницу и сходи за моими лекарствами, как и обещал. Принеси какую-нибудь пользу. Может, сядь на автобус и заскочи в центр занятости в городе. Убирайся с глаз моих.

– Как скажешь, ма.

– Да, как скажу. Найди себе работу, и тогда будешь пить столько гребаного чая, сколько захочешь, – за свой счет.

Выходя, Льюис хлопнул дверью так, что почтовый ящик лязгнул, и треск дерева эхом разнесся по лестничной клетке гранитного многоквартирного дома на Туллос-плейс. Его мать тут же что-то крикнула изнутри про дверные петли. Он торопливо сбежал по красным обшарпанным ступеням. Вонь застоявшейся мочи – кто-то повадился справлять нужду прямо в подъезде – била в нос, связка ключей, пристегнутая к поясу, звенела на бедре, а рюкзак на спине подпрыгивал. В руках он уже держал сигарету и зажигалку. Когда он дернул входную дверь, ржавчина на петлях заскрипела; после того как две ночи назад Кева снизу арестовал отдел по борьбе с наркотиками, домофон был полностью бесполезен. Возможно, снаружи многоквартирные дома на Туллос-плейс и были отремонтированы, сверкая белизной на солнце, но внутри они по-прежнему оставались таким же паршивым дерьмом. Ленивые ублюдки из муниципалитета даже не удосужились починить замок.

На улице было сухо. Мороз собачий, но сухо. Он посмотрел на часы, как будто у него имелся какой-то график, которого нужно было придерживаться. А ему уже давненько не приходилось жить по расписанию. Все же потеря работы на складе – лучшее, что с ним случалось. Он был рад, что отделался от этой кучки придурков. От всех тех разговоров и дерьма, которое они несли.

Льюис двинулся вдоль Туллос-серкл, в тени по правую сторону, и закурил сигарету. Теперь он мог делать все, что ему заблагорассудится. Его кроссовки сбились с ритма, когда он вспомнил, кого увидел на этой улице неделю назад – в тот единственный раз, когда он вышел на улицу не по поручению матери или чтобы выпить в местном баре, где его хотя бы терпели. Он боялся делать что-либо еще с тех пор, как…

Льюис фыркнул и отогнал от себя эту мысль, а вместе с ней и правду о своей жизни – одиночество, желание чего-либо или кого-либо еще, помимо того, что ему оставалось. Он снова подумал о прошлой неделе, и это подстегнуло его; он ускорил шаг, прикидывая, может ли эта встреча повториться сегодня. Его ботинки скользили на опавших листьях, прилипших к тротуару, размокших и уже гниющих. Когда прозвенел звонок, его тело вздрогнуло, звук был настолько оглушительным, что Льюис ощутил его даже своими зубами.

Он взглянул на детей, высыпающих из дверей и ворот наружу, услышал их крики, веселье и беготню, увидел ассистентов администрации, уже дежуривших на игровой площадке, – один из них бросил взгляд в его сторону, прежде чем устремить глаза дальше, на Оскар-плейс, и сосредоточиться на зданиях Абердина, теснившихся на горизонте. Медицинская клиника Торри, где он должен был забрать чертов рецепт своей матери, находилась всего в нескольких минутах отсюда. Но, может быть, для начала не повредит пинта пива?

Глава 9

Когда Льюис выскочил из парадной двери обветшалого дома своей матери, он сделал это так, словно был настоящим мужчиной. Но на деле он просто шут.

Огромная связка ключей позвякивала на его обтянутом линялой джинсовой тканью бедре, оттягивая петлю ремня вниз в каком-то опрометчивом возврате в 1980-е, когда такие джинсы были в моде и все цепляли на них пластиковые брелоки для ключей. Я невольно задался вопросом, откуда у него столько ключей и что они открывают, – это у человека-то, который не имеет ничего за душой и живет с матерью. Наверное, он думает, что они придают ему важный вид.

Он держал сигарету, пока шел по тропинке к главной улице, – большим и указательным пальцами. И это не потому, что так держать сигарету естественно, а потому, что он решил, что это выглядит круто. Он шагал вниз по улице, и наше путешествие сопровождали облачка дыма. Все в нем было не так. Все в Льюисе было серым.

Я перешел дорогу и пристроился за ним. Достаточно далеко, чтобы он меня не услышал и не обратил на меня внимания. Когда вдали раздался пронзительный звук звонка, он на секунду замер, но затем ускорил шаг. Я поспешил за ним.

Из дверей, словно суетливые муравьи, покидающие муравейник, высыпали дети. Льюис оглянулся. Я точно знал, куда он направляется, ведь все сведения, полученные с камеры в его доме, транслировались и на мой мобильный. Прошло совсем немного времени, и я дал ему возможность войти в «Белую кокарду» раньше меня.

А когда я сам открыл дверь, он уже стоял у бара и заказывал пинту пива.

Бармен поднял глаза мимо него, оценивая, достоин ли я войти. Внутри пахнет прокисшим пивом и