Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

вторую жизнь на девятой строчке того же списка. Еженедельник «Паблишерс уикли» назвал новый роман его лучшей работой, «редким событием в мире хоррора от нашего любимого „Человека-кошмара“».

Бен взглянул на часы. «Ролекс», подаренный самому себе после того, как «Летнее царство» перевели на тридцатый язык. У дедушки Роберта когда-то был «ролекс». Бен купил такую же модель, «Подводник», из коллекции «Ойстер», с узнаваемым темно-синим циферблатом. Оставалось еще три минуты. Бен сполоснул лицо водой, медленно сделал несколько глубоких вдохов. Раньше он с нетерпением ждал автограф-сессий и промотуров. Все они были от них в восторге – сам Бен, Аманда и Бри, которую они тогда ждали.

Семья.

Три недели назад, за день до того, как курьер привез ему сигнальный экземпляр «Пугала», Бену позвонил Клейтон Чилдресс, редактор всех шести его книг, чтобы предупредить о предстоящей доставке. На звонок ответила Аманда. Бен готовил лазанью, сотовый лежал на кухонном столе. Аманда схватила его раньше, чем он успел вытереть руки и ответить сам. Он бросил на нее сердитый взгляд. Не бери трубку. Она сделала по-своему и включила громкую связь. Клейтон всю ночь провел над сигнальным экземпляром и обещал, что такой же доставят Бену к следующему полудню.

– Это твоя лучшая работа, Бен. Человек-кошмар наносит новый удар. Этой книгой мы реально напугаем читателей. Как продвигается вторая часть? Что с «Крикуном»?

– Пишется, – ответил Бен, хотя, по правде говоря, с продолжением, которое так жаждали увидеть Клейтон и его боссы из «Макбрайд и компания», он застрял, не добравшись даже до половины. Повторялась ровно та же ситуация, что была у него с «Пугалом» год назад.

Две недели, Бен.

Аманда вышла из кухни, ни слова не сказав о новой книге, просто тяжело протопала к двери, давая понять, что злится. Злится на его неспособность закончить текст. Злится из-за того, что его творческий кризис растянулся больше, чем на одну книгу. Текущая работа застопорилась. Что ж, ничего нового; они так жили уже почти год. С тех пор, как в те выходные он на рогах вернулся из старого семейного дома в Блэквуде – растрепанный, дезориентированный, насквозь пропахший пороком.

Бен отважился взглянуть на себя в туалетное зеркало. Увидел мешки под глазами и седые пряди над ушами. Он слишком молод для седины. Провел рукой по волосам и постарался выдохнуть все накопившееся за последний год напряжение. Пора начинать. Он попробовал отработать улыбку перед зеркалом, и это напомнило ему Хоакина Феникса в роли Артура Флека в «Джокере». Бен отхлебнул из фляжки с бурбоном и вернул ее во внутренний карман пальто. Сунул в рот две мятные пастилки, выключил воду. Во внезапно обрушившейся на туалет тишине раздался голос Аманды. В нем слышалась паника, как в день, когда он вернулся после того самого уик-энда. Бен, что ты наделал? Как она на него тогда смотрела! Сердито, да, но еще… испуганно. Что ты наделал, Бен?

Осталась одна минута.

И тут он услышал его. Менеджер взялся за дело раньше намеченного.

– Леди и джентльмены, настал тот момент, когда мы…

Он снова закрыл глаза, стараясь не реагировать на голос менеджера. Сосредоточься, Бен. Поправив манжеты на рубашке, он направился к двери туалета. Открыл ее, нацепив на лицо свою фирменную улыбку, и толпа сразу взорвалась приветственными криками. Какой-то идиот яростно захлопал в ладоши, словно в туалете можно было сделать что-то, чем следует гордиться. Бен все еще ощущал во рту вкус бурбона. Надо будет уже за столом зажевать еще одну мятную пастилку. Стараясь не обращать внимания на восхищенные перешептывания и взгляды, он аккуратно протиснулся сквозь толпу к отведенному для него месту в задней части магазина и занял стул рядом с пирамидой книг.

На суперобложке красовалось пугало посреди школьного футбольного поля. Красно-оранжевый закат служил ярким фоном для темных силуэтов деревьев и кукурузных полей. Стебли, на которых должны были лопаться созревшие початки, скрывали руки, пытавшиеся вырваться из удерживавшей их кукурузной шелухи. Как и в случае с двумя предыдущими романами, имя Бена было набрано более крупным шрифтом, чем заглавие. Они с Амандой шутили, что однажды такое случится – это означало бы, что у него получилось, действительно получилось, – но теперь, когда буквы в имени затмевали собой то, что написано ниже, он скучал по тем дням, когда название книги и история в ней значили больше, чем человек, их придумавший.

Очередь за автографами растянулась от входной двери до соседнего кафе-мороженого. В «Банановом сплите» всем, кто пришел за новинкой Бена Букмена, предлагали двадцатипроцентную скидку на одну порцию. Событие освещал Дик Беннингтон, коллега Аманды по программе новостей, и он уже успел взять интервью у нескольких человек из толпы. С красивой укладкой, загорелый, как кукла Кен, с голосом, похожим на Уолтера Кронкайта. Наверняка еще припрется к Бену с вопросами, и ему придется отвечать.

Он козел, Аманда.

А ты ревнуешь.

С чего бы? Мне просто не нравится, как он тебе улыбается.

Да ладно? Сам-то забыл, как это делается?

Краткий обмен репликами в постели в ночь после того, как она предупредила его, что Ричард будет снимать репортаж о его автограф-сессии. Остальное они говорили, уже отвернувшись друг от друга, уставившись каждый в свою стену.

Зачем нам вообще, чтобы это кто-то освещал?

Потому что в Крукед Три больше ничего хорошего не происходит.

Тогда займись этим сама.

Ты мой муж, Бен. Не репортаж.

Возможно, всем было бы лучше, будь он ее репортажем.

Он заметил Аманду, стоявшую в другом конце магазина, одетую в бежевую юбку до колен и голубую блузку, подчеркивающую животик. Через два месяца он вновь станет отцом. На этот раз будет мальчик. Имя они почти не обсуждали. Аманда выглядела даже лучше, чем в день их знакомства. В зале она работала так, словно в их мирке все было в полном ажуре: трудолюбивой пчелкой порхала от одного поклонника к другому, улыбалась, вела беседы, руководила всем, будто это она организовывала автограф-сессию, а вовсе не книжный. Глядя на ее снимки в соцсетях, никто бы не подумал, что у них проблемы.

Бен оглядел толпу в поисках их дочери Бри, но нигде ее не увидел.

Девушка в джинсах и мешковатой толстовке смущенно улыбнулась и протянула ему книгу.

– Я уже ее прочитала. – Она опустила глаза, словно стыдясь сказанного. – Дважды.

– Вы успели прочесть ее дважды?

– Простите.

– Не извиняйтесь. Это всего лишь в десять раз меньше, чем читал ее я.

Девушка рассмеялась.

– Ну, она замечательная.

Его рука замерла над страницей в ожидании.

– Для Лесли, – сказала читательница и