Холодный ветер - Пейдж Шелтон

– Понимаю, – сказала я.

Рэнди перевел взгляд в сторону офиса «Петиции», но и там виднелись только деревья. Он начал:

– Прошлой ночью я слышал какой-то шум.

– Вроде чего?

– Не знаю. Ничего подобного раньше не было. – Он посмотрел на меня. – Бет, я здесь живу уже лет шесть, и таких звуков, как прошлой ночью, не было вообще никогда.

– Описать можешь?

– Вроде криков.

– Человека или животного?

– Ни то ни другое. Что-то между.

– Ты не выходил посмотреть?

– Я открыл дверь и посветил, но ничего не заметил.

– Ты сильно беспокоишься. Может, позвонишь Грилу и все расскажешь?

– Я уже отсюда звонил Доннеру. Там нет телефона. Доннер поехал осмотреть место ранним утром. Жду вот, когда вернется.

Он снова хмуро улыбнулся.

– Вдруг кто-то был в беде, а я не пошел помочь?

Доннер, рейнджер, работал под начальством Грила; ему звонили, помимо всего прочего, при нападении диких животных. Если получалось дозвониться. В округе было всего несколько мест с сотовой связью и интернетом. Стационарная телефонная была, но тоже далеко не везде.

Я покачала головой.

– Ну что ты, Рэнди, ты же знаешь, что это неправильно. Ты доверился интуиции, а ничего другого не оставалось. Мог ведь попасть в беду. Нельзя ввязываться в опасную ситуацию, особенно там, где тебя не найдут вовремя.

Я буквально процитировала курс, который проходила в общественном клубе. Доннеру я обещала записаться на любые классы по выживанию и самозащите, которые только смогу найти. Если уж жить в этом диком месте, то надо разузнать про него все.

Ириска остановилась у памятника Бену, американскому черному медведю. Пока она обнюхивала грязную землю, с медвежьей морды не сходила рассчитанная на туристов дружелюбная улыбка.

– Я знаю, что должен быть осторожен, но очень хочу, чтобы Доннер, наконец, вернулся, – сказал Рэнди.

– Вернется.

– Ага. – Рэнди глубоко вздохнул и засунул руку в карман. – Там для меня чертовски грязно, но, если хочешь, могу дать пару морковок для лошадки.

– Конечно. Спасибо. – Я взяла морковки, а Рэнди повернулся и пошел назад к себе.

Потом он остановился и снова обернулся ко мне. Я дожидалась, пока он обдумает то, что хотел сказать.

– Бет?

– Да?

– То тело все-таки опознали?

После моего переезда в округе нашли лишь одно неопознанное тело, поэтому я сразу поняла, что он имеет в виду. Вскоре после того, как я обосновалась в Бенедикте, рядом с океаном нашли труп. Это был мужчина в джинсах и строгой белой рубашке. До сих пор помню, как я удивилась, что рубашка не сильно выпачкалась, хотя холодные океанские волны перекатывались над телом и бились о скалистый берег. Потом недоумевала, как я вообще подметила такую странную вещь.

Грил пригласил меня на место преступления посмотреть, нет ли там чего-то необычного. Еще раньше – сразу после моего приезда в город – также случилось убийство, и его раскрыли. В том числе потому, что я кое-что заметила.

Я хорошо – лучше, чем многие, – подмечала расстояния между предметами; своим навыком я пользовалась, помогая деду, шефу полиции маленького городка в Миссури, когда работала у него подростком.

Я пожала плечами.

– Не слышала. А что?

Рэнди сжал губы в тонкую твердую линию, посмотрел в сторону леса, затем снова на меня.

– Просто спросил.

Затем он толкнул дверь магазина и вошел внутрь.

Я взглянула на улицу, по которой вроде как должен был приехать Доннер, но там не ехала ни одна машина, да и вообще никого не было. Задумалась, не пойти ли за Рэнди, чтобы окончить разговор, но было не очень понятно, что еще сказать.

В конце концов я посмотрела на лошадь и свистнула. Ириска подняла голову, и я протянула ей морковки. Она пошла прямо ко мне.

– Здорово. – Я потрепала ее по морде.

Ириска уминала морковки жадно, но аккуратно. Она и две другие лошади, Кофеек и Сметанка, были совершенно домашними и бродили сами по себе. Дом у них был, и на самом деле о них хорошо заботились. Просто в один прекрасный день они вышли на свободу, и перед ними раскрылись все двери – в прямом и переносном смысле.

Я волновалась, как они поладят с местной фауной, и меня частенько успокаивали на этот счет.

Переехав в Бенедикт, я пыталась узнать, кого из диких животных могу встретить, и мне ответили: «любых». Опасных столкновений не случилось, но свою долю медведей, волков, лосей и дикобразов я встретила – особенно много было дикобразов. Я умела держать с ними почтительную дистанцию и хоть и не стала пока хорошо разбираться в зверях, но уже была и не совсем бестолковой. По крайней мере мне так казалось.

Съев морковку, лошадь потеряла ко мне всякий интерес. Она развернулась и ушла по своим утренним делам, на прощание наградив меня громким всхрапом. Я подумала, смогу ли в будущем жить там, где не будет гуляющих на свободе лошадей.

Я натянула шапку на уши и осмотрелась. Было рано, чуть позже восьми. Я смотрела на лес, и то ли от разговора с Рэнди, то ли от холода по рукам бежали мурашки.

– Просто поезжай на работу, – пробормотала я и встряхнулась, чтобы отогнать холод.

Возвращаясь к «Бенедикт-хаусу» с другой стороны дома, я взглянула на окна третьего этажа. В одном горел свет, видимо в комнате Эллен. Была ли с ней Виола или Эллен там одна и напугана?

Свой старый пикап я купила у Рука, местного тлинкита[1]. Пикап водила его сестра, но потом вышла замуж за мужчину из другого племени и уехала. Когда двигатель заводился, я каждый раз изумлялась, хотя в действительности он никогда не сбоил. Вот и этим утром пикап сразу завелся, и его почти новые шины покатились по грунтовой дороге, которая вела в офис «Петиции». На дорогу нападало много листвы, и машина не вязла в грязи, но вести ее было нелегко. Как и Виола, я ждала, когда уже все наконец замерзнет. Конечно, тогда возникнут другие проблемы.

Я уже почти доехала до офиса в старом охотничьем домике с жестяной крышей, когда заметила приближающийся свет фар. Я надеялась, что это Доннер, а еще надеялась, что ничего ужасного он не обнаружил.

Я немного прижалась к обочине, поставила передачу на паркинг и опустила стекло – чтобы ручка не отвалилась, надо было прижимать ее правой рукой, а крутить левой. Я обожала свой пикап.

Это действительно оказалась машина Доннера, но останавливаться он, похоже, не собирался. Я высунула руку в окно и помахала.