Убийства на радио - Марина Серова

только начинала карьеру оперной певицы, я была полна надежд и амбиций. Наш оперный театр стал для меня вторым домом. Я помню, как впервые вышла на сцену. Моей первой ролью была роль Виолетты в «Травиате» Джузеппе Верди. Я чувствовала, как зрители затаили дыхание, и это было невероятно, такой контакт с залом!

Горничная принесла поднос с чайничком для Аделаиды Григорьевны и кофейником для меня. Кроме того, на подносе стояло блюдце с нарезанным лимоном, а также вазочки с печеньем и тарелочки с пирожными.

— Ну как вам кофе, Татьяна Александровна? — поинтересовалась Вышнепольская, когда я сделала несколько глотков из изящной кофейной чашечки.

— Выше всяких похвал, Аделаида Григорьевна, — сказала я, нисколько не покривив душой.

Кофе и на самом деле был сварен потрясающе.

— У Марины он всегда получается удачным, — похвалила свою горничную Вышнепольская.

За чаепитием Аделаида Григорьевна продолжала делиться воспоминаниями о своих выступлениях. Однако я понимала, что все это было только прелюдией к главному — к рассказу о проблемах сына.

— Я всегда мечтала, чтобы Костя пошел по моим стопам. Вернее, мы с моим мужем Владиславом Николаевичем — дирижером оперного театра, — уже покойным, мечтали. Но сейчас я боюсь за сына, — вздохнув, сказала Вышнепольская. — Боюсь и очень надеюсь, что вы, Татьяна Александровна, поможете нам, — добавила она.

Аделаида Вышнепольская встала из-за стола и подошла к роялю.

— Как же это несправедливо! — сказала женщина, и ее голос задрожал от волнения. — Костя всегда отличался отзывчивостью, готовностью прийти на помощь. Костя рос без проблем, и когда был еще ребенком, и когда стал подростком. Он успевал по всем предметам в общеобразовательной и музыкальной школах, за все годы обучения у него не было ни одной тройки. Кроме того, он играл на сцене самодеятельного школьного театра, ходил в спортивную секцию. Костиной мечтой было продолжить нашу музыкальную династию и достичь новых высот. После окончания Тарасовской консерватории Костя поступил на работу в Покровский театр музыкальной комедии, хотя руководство нашего оперного театра уговаривало влиться в оперную труппу. Но Костя решил, что он начнет строить свою карьеру без помощи родителей. Он запретил нам с супругом помогать ему, используя наши связи.

Аделаида Григорьевна замолчала.

— К сожалению, мир так устроен, что сейчас без связей и нужных знакомств трудно достичь определенных высот в жизни. Особенно это касается мира искусства, — заметила я и спросила: — Но вы, Аделаида Григорьевна, сказали, что Константин Владиславович уже многого добился сам. И я могу подтвердить, что в «Веселой вдове» он в роли графа Данило был просто неотразим. Тогда почему же вы боитесь за сына? В какую непростую ситуацию он попал?

— «Непростая ситуация» — это очень мягко сказано, Татьяна Александровна, — со вздохом произнесла Вышнепольская. — У Кости очень серьезные проблемы. Ему могут предъявить обвинение в убийстве. Более того, не в одном убийстве, а в нескольких! Представляете?

— Пока не очень представляю, — призналась я. — Можно поподробнее?

— Полиция считает, что так Костя продвигается по карьерной лестнице. Я не в курсе всех подробностей, сын ничего мне толком не рассказывает, щадит меня, заботится о моем здоровье, но… на него уже заведено уголовное дело. Я совершенно случайно подслушала телефонный разговор сына. Я считаю, что это все подстроено, что Костю оклеветали, но кто? Кто может распускать такие гнусные слухи? Это же просто зависть! Зависть тех, кто не может смириться с тем, что Костя — талантливый артист, который светит ярче всех! Они хотят его сломать, хотят, чтобы он упал, хотят запятнать его имя! Но я знаю, нет, я уверена, что он не виновен, я уверена в том, что мой сын не способен на такое!

— Постойте, — вздохнула я, прерывая ее эмоциональный монолог. — Откуда вы знаете, что именно считает полиция? С чего взяли, что есть уголовное дело? Вы общались с сотрудниками уголовного розыска?

— Ой, нет, упаси боже, — всплеснула руками Аделаида Григорьевна. — Это Костик мне рассказал.

Аделаида Григорьевна отошла от рояля и стала нервно ходить по гостиной.

— Я очень за него тревожилась — сын стал нервным, какая мать такое выдержит?! И настойчиво его расспросила. Вот и… ужас какой-то!

Она помолчала, собираясь с мыслями. И воскликнула:

— Я буду бороться за сына! Я не позволю, чтобы его жизнь была разрушена из-за лжи и сплетен! Я — мать, и я знаю, что такое материнская любовь и поддержка. Я не оставлю Костю в беде. Татьяна Александровна, помогите! Ведь мой сын не преступник, он настоящий артист!

Я слушала чрезмерно эмоциональный монолог Вышнепольской и пыталась построить версии, однако фактов для их построения было очень мало.

— Аделаида Григорьевна, а можно конкретнее? Все-таки что об этой ситуации говорит сам Константин Владиславович? — спросила я. — Не может же быть такого, чтобы он просто молчал.

— Ну… конечно, Костя кое-что мне рассказывал. Так, его несколько раз вызывали на допрос в Покровское управление внутренних дел, представляете? — с возмущением сказала Вышнепольская.

— Ему что, уже предъявили обвинение? — уточнила я.

— Нет, пока еще нет. Его вызывали в качестве свидетеля. Но вы же знаете, как быстро можно изменить статус, это дело одной минуты. Наши правоохранительные органы, — это словосочетание женщина произнесла с изрядной долей сарказма, — достигли в этом деле небывалых высот, я имею в виду — по части предъявления обвинения. Я нахожусь просто в глубоком отчаянии! — воскликнула Вышнепольская.

— Вы только что сказали, что на вашего сына завели уголовное дело, — напомнила я осторожно.

— Ну это я так выразилась! — воскликнула женщина нервно. — Я же не знаю, как там у них, у этих полицейских, все устроено! Но ведь его же таскали на допросы?

— Стоп. Дача свидетельских показаний — это обязанность любого гражданина нашей страны, привлеченного в качестве свидетеля преступления, — отчеканила я. — И это не значит, что на свидетеля заводят уголовное дело. Значит, ваш сын выступает свидетелем какого-то преступления и из-за этого нервничает?

— Ну я не знаю, — утомленно вздохнула Вышнепольская, очевидно, запутавшись в терминологии. — Мне известно одно: у моего сына проблемы. Более того, не раз бывало, что свидетель потом становился обвиняемым. Знаете, сколько таких историй ходит?

— В полиции работают порядочные люди, — не смогла я не заступиться за правоохранительные органы после такого намека на их нечистоплотность.

— Да-да, конечно, — легкомысленно отмахнулась от моих слов Аделаида Григорьевна. — Но вдруг Костю кто-то решит подставить? Или уже решил?

«Да, такая версия имеет право на существование. А может быть, дело не в Константине? Что, если, подставляя сына, хотят добраться до его матери? — подумала я. — Очень часто недруги используют именно такой метод, когда хотят добиться какого-то результата. Правда, это срабатывает в основном