Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

тут такое дело получилось… Даже не знаю, как тебе сказать… Ну, в общем, Любка мертвая лежит. В кровати. В луже крови. Лолита в истерике. Кричит так, что соседей собрала. Не могу я одну ее оставить. Я уж и милицию вызвал. Придется мне тут задержаться. И, похоже, надолго.

— Василий Павлович?!

— Вот тебе и Василий Павлович. Я труп обнаружил. Так что буду давать показания. Как там у них полагается? Не знаешь? И я не знаю. Зашел по нужде, дурак… Звони Алексею. Кем ему Лолита доводится? Что мне-то говорить?

— Никем, по-моему. Хотя нет, она крестница его матери, которая в Вологде живет. Точно-точно.

— Крестница Лешкиной матери, так, что ли? Да? Ну ладно, пусть будет крестница. Без меня обходитесь сегодня. Поняла?

— Поняла.

Алексею позвонить она не успела. Через минуту он сам вернулся в офис.

— Напечатала?

— Не все.

— Чем ты тут занималась?! Нужно до трех успеть! Я ж тебе говорил!

— Леша, Любовь Николаевну убили.

— Как «убили»?

— Не знаю. Василий Павлович звонил. Он ее обнаружил. В кровати. В крови.

— При чем здесь Василий Павлович?

— Как — при чем? Он твою Ло… Олю отвозил, ну и поднялся с ней, чтобы в туалет…

— Что?! — Леша страшно выпучил на нее глаза.

Надя устало повторила:

— Василий Павлович обнаружил мертвую Любовь Николаевну в кровати.

— Зачем он туда сунулся?! Сговорились?! Вы что, нарочно меня подставили?

— Ты сам сказал, чтобы Василий Павлович довез…

— Ничего я не говорил! Черт! Черт! Черт побери!

Надя смотрела на искаженное, покрасневшее лицо директора, и впервые ей пришла в голову мысль, что он уже далеко не молод. Она вспомнила год его рождения. В декабре ему должно исполниться сорок девять лет, почти пятьдесят. Даже странно, что про Лешу, в принципе, можно сказать «пожилой мужчина». Нет-нет, это не про него, его и в шестьдесят все будут называть мужчиной средних лет. Лешин возраст в их фирме точно не знал никто, никто, кроме нее и Ани. Эта тема была запретной в их фирме. Он, как женщина, держал свой возраст в секрете и приучил всех называть его по имени. Выглядел моложаво, следил за весом и регулярно посещал тренажерный зал. Но пятьдесят лет — не шутка. К тому же такие проблемы. Ей стало жалко Лешу и страшно за будущее их фирмы. Если с директором что-то случится, то «Спецсервис» закончит свое существование. Не будет Леши, не будет и фирмы. Это аксиома. Все держится на его связях и энергии. И хотя он собрал очень хороший коллектив, но если с ним что-то случится, то все тут же разбегутся. И прорабы, и проектировщики. Те, кто определяет лицо фирмы. У хороших специалистов всегда припасен запасной вариант. А что припасено у нее? Ничего. Надя не мыслила свою будущую жизнь без «Спецсервиса».

— Леша, успокойся, не кричи. Что сделано, то сделано. Оттого что Василий Павлович даст показания, в принципе ничего не изменится. Все равно к тебе придут. Раньше или позже, какая разница? Лучше подумай, что ты будешь говорить, когда тебя вызовут.

— Черт побери, Надя, и ты рассуждаешь об этом так спокойно?

Надя пожала плечами.

— Начнут выяснять, где Любовь Николаевна брала деньги, и выйдут на тебя. Тебе неизбежно придется объяснять, почему ты оплачивал их счета.

— Все пропало. — Леша сжал руками голову и закачался из стороны в сторону. — Даже если Олька сразу не скажет, что спала со мной, это всплывет через какое-то время. Меня посадят если не за убийство, то за совращение несовершеннолетней, это уж точно. Все пропало… Я погиб…

Надя в течение двух часов слушала бессвязные Лешины причитания, и ей становилось все тревожнее. Он был в полной растерянности. А что, если это он убил? Очень даже может быть. Его мотив лежит на поверхности. И хоть он утверждает, что откупился, выполнил все, что от него требовали, но Любовь Николаевна вряд ли так считала. Аппетит приходит во время еды. До совершеннолетия дочки оставалось еще немало времени. А Леша был на крючке. По крайней мере года два можно было без проблем тянуть из него деньги. Трудно поверить, что Любовь Николаевна оставила бы его в покое. Похоже, что на этот раз Леша влип капитально.

— Леша, может быть, выпьем по чуть-чуть? Мы в офисе одни, все разошлись по домам.

— Давай, а то у меня голова идет кругом.

Они сидели в директорском кабинете, и за коньяком не пришлось далеко ходить. Леша всегда держал пару бутылок для гостей и посетителей. Надя достала печенье и нарезала дольками лимон, вот и вся закуска, которая оказалась под рукой.

Когда раздался звонок в дверь, они успели изрядно выпить. Надя пошла открывать и вернулась вместе с Василием Павловичем.

— Пьете? На вот тебе, Алексей, твои ключи от квартиры, чтобы потом не забыть.

Он взял два ключа и машинально прицепил их к большой связке, лежавшей на краю его стола.

— Давай, Василий Павлович, с нами. — Леша называл водителя, который был старше его всего лишь на три года, по имени-отчеству.

— Нет, я за рулем.

— Все за рулем. Рассказывай…

— За тем и приехал. Буду говорить по порядку. Ты меня только, Леша, не перебивай. Потом, коли чего надо, спросишь. От Нади у тебя секретов нет? Ну и ладно. В общем, так… Приехала милиция, а я за старшего. Что случилось? Так, мол, и так, ничего не знаем. Это дочка убитой. Была в Москве, вернулась сегодня утром. Звонит домой, дверь никто не открывает, и телефон молчит. Она испугалась — и к нам в офис. В какой офис? В ЗАО «Спецсервис». Почему? Да потому что наш директор, то есть, Леша, ты, ее дальняя родня — сам понимаешь, пришлось указать на тебя. Как я здесь оказался? А мне была дана команда ребенка до дома довезти. Почему мне? Потому что я водитель в фирме. Ну, они давай меня спрашивать. Как, что и почему. А я свое. Ничего не знаю кроме того, что сказал. Девочка — родственница нашего директора. Вот и весь сказ. А Олька после слез умылась и вроде как на ребенка стала походить. Но ее особо не расспрашивали. Сказали, что поговорят с ней позже. Вот такие дела.

Надя с Василием Павловичем переглянулись.

— Василий Павлович, а Любовь Николаевна…

— Любовь Николаевна убита. Чем-то острым, вроде ножа. Две раны на горле. Ну, и на теле там… Грудь и живот — все кровью залито. Сам лично видел. Правда, ножа я рядом не заметил. Хотя нож-то ведь можно и с собой унести.