Детектив на весну - Елена Михалёва

– Это не наша дача, а мой отчий дом! – зачем-то возразил Воронов. – Там жили мои предки, а Элка… Элла бывала только наездами. У ее матери дом на другом конце деревни, вот там она летом появлялась частенько…

– А на полпути между тем домом и вашим деревенский пляж, где вы когда-то и познакомились с будущей супругой, – откровенно скучая, покивал следователь с внешностью маньяка. – Я помню, вы это уже говорили. Суть в том, что у вас была причина убить супругу до развода: теперь не придется делить имущество, вот и мотив.

– Не убивал я Элку, сколько раз повторять одно и то же!

– Не надо повторять одно и то же, – сговорчиво согласился следователь. – Скажите что-то новое: например, где вы спрятали тело? В лесу, а, Воронов? Или в реку сбросили?

– Послушайте, вам непонятны мои слова? Я упрощу свой рассказ максимально. – Воронов прикрыл глаза, восстанавливая в памяти тот роковой день. – Был полдень, в это время у меня всегда ланч. Я сидел за столом на веранде, когда увидел Элку. Она шла по улице с трехлитровой банкой березового сока, поскользнулась в луже и опрокинулась на спину. Банка подлетела и упала на нее.

– Ну да, ну да: несчастный случай, а не убийство, – ухмыльнулся следователь. – Это не вы гражданку Лютикову, это ее банка с соком пристукнула!

– Что вы придумываете? – Воронов рассердился. Придумывать – это всегда было его дело. Он такие сюжеты сочинял – были бы бестселлеры, если бы издательство хоть копейку в продвижение вложило. – Не пристукнула ее банка! Только глаз подбила и нос расквасила. Я, конечно, пригласил Элку зайти в дом, привести себя в порядок и отлежаться немного. Даже предложил отвезти ее в город, но она не согласилась. Сказала: «Ты совсем уже того? Что подумают люди, если я вылезу из твоей машины вся мокрая, грязная и с расквашенной физиономией? Тебе своей репутации не жалко, так о моей хоть немного подумай! Я же теперь знаменитость, меня журналисты подкарауливают!»

Его голос дрогнул: с обидой и завистью справиться не получалось.

Следователь понятливо ухмыльнулся.

– И я поехал в город, чтобы привезти Элке чистую одежду и темные очки, потому что в моем деревенском доме ни единой ее вещи нет! – закончил Воронов.

– Складно врете, гражданин писатель, – издевательски похвалил следователь. – Вот только непонятно, зачем же вы отправились за вещами для супруги в город, если она еще накануне вечером приехала к матери в деревню?

– Так я же об этом не знал! А Элка не сказала.

– Как вы это объясните?

– Я объясню это шоком. Она просто не сообразила. У нее вылетело из головы!

– По которой ее ударили, – кивнул следователь. – Ну, предположим. Итак, свою травму гражданка Лютикова получила в полдень, и в первом часу вы на своем автомобиле-внедорожнике поехали в город, так?

– Так, а что? – Воронов не сомневался – нужно ждать подвоха.

– А то, что в дверь квартиры, принадлежащей вам обоим как законным супругам, вы, гражданин Воронов, ломились в половине пятого, что подтверждают показания свидетеля и прибывшей по вызову полиции! До города-то ехать минут пятьдесят! А вы добирались больше четырех часов!

– Хотел побыстрее и поехал по просеке, – вздохнул Воронов. – Есть у нас тут забытая лесная дорога, на картах она не отмечена, но старожилы знают…

– Есть, есть! – охотно согласился следователь, заглянув в свои бумаги. – Четверть часа по лесу вдоль болота – и путь до города сокращается с пятидесяти минут до тридцати. Хотя у вас сэкономить время не вышло. Почему же, Воронов? Потратили его на то, чтобы тело в болоте утопить?

– Я не топил тело! Не было тела! Я полпути до шоссе шел пешком, потому что в лесу моя машина встала – закончился бензин! – Писатель загорячился, понимая, как глупо это звучит.

– Какое неудачное стечение обстоятельств! – неискренне посочувствовал следователь. – Бензин вдруг закончился, надо же. А где конкретно это случилось, можете показать?

Он ловко развернул распечатанный на цветном принтере фрагмент карты местности.

– Здесь, – внимательно рассмотрев картинку, ткнул пальцем Воронов.

– Точно? – Следователь дождался его кивка, красным маркером отметил указанное место, развернул карту к себе и громко хмыкнул.

– Что? – нахмурился тот.

– А то, что нашли мы вашу машину, гражданин Воронов. – Карта на столе опять совершила кульбит. – Но не здесь, – маркер заполнил краской только что нарисованный кружочек, – а во-от тут! Почти в пяти километрах от указанного вами места. На полянке под елочкой, как в зеленом шатре. – Следователь откинулся на стуле и насмешливо посмотрел на писателя. – Думали, хорошо ее спрятали? Ошиблись.

Он снова качнулся вперед и, вперив в Воронова пронзительный взгляд, потребовал:

– Признавайтесь: где тело?

– Василий Николаевич – очень хороший человек! – напряженно глядя в объектив видеокамеры, заявила Марина Парамоновна.

Очевидно, для пущей убедительности она усиленно таращила глаза, и густо накрашенные ресницы не опускались – косыми столбиками подпирали монументальные татуированные брови. – Я знаю его давно, еще с детства. Мы вместе росли тут, в деревне, ходили в местную школу. Конечно, не в один класс – Василий Николаевич постарше меня…

Марина Парамоновна поправила огненно-рыжий локон, от которого за версту несло свежей хной: дама явно готовилась к этой записи.

– Но мы вместе ходили в поэтический кружок, и Василий Николаевич уже тогда демонстрировал задатки будущего мастера слова.

– А мастер слова, по-вашему, не мог убить мастерицу? – насмешливо спросил корреспондент за кадром. – Как Сальери – Моцарта? Ведь Элла Лютикова тоже стала писателем, причем гораздо более известным, чем Василий Воронов. Не в том ли кроется причина этой кровавой семейной драмы?

– Ах, оставьте, какая Элка писательница! – Марина Парамоновна отмахнулась так решительно, что задела рукой со свежим маникюром микрофон – поролоновая насадка протестующе пискнула. – Один-единственный романчик накатала на потребу невзыскательной публики, разве это сравнится с солидным литературным наследием Василия Николаевича?

– А вот гонорары у нее…

– Ах, боже мой! – Она не дала корреспонденту договорить. – Василий Николаевич не жаден до денег! Судите сами: он много лет занимается преподавательской деятельностью, хотя за это платят сущие гроши. И он женился на бесприданнице Элке, хотя мог… – Тут Марина Парамоновна осеклась и притворилась, будто закашлялась.

Справившись с «приступом», продолжила:

– Как давняя подруга и соседка Василия Николаевича, уверяю вас: не мог он никого убить. Даже Элку! Хотя та совсем уже того: с таким прекрасным человеком расстаться надумала.

– Кто, вы думаете, кто мог убить Эллу Лютикову?

Бабки на лавочке переглянулись.

– А кто такая эта Элла? – спросила одна из них у другой и с треском