Мольбы богомолов - Юбер Монтеле

Ни в коей мере не желая преувеличивать свои заслуги, все же смею надеяться, что сумел вполне удовлетворительно выполнить данное мне поручение. Желаю Вам, г-н директор, всего наилучшего и, в ожидании Вашего решения, остаюсь здесь, в Монпелье…

Лозанна, 21 февраля 1924 г.

Управляющий лозаннским филиалом страховой компании «Ла-Сальватрис» страховому инспектору Пьеру Руссо, Монпелье.

По поводу договора с г-ном Канова.

Уважаемый г-н Руссо,

настоящим подтверждаю получение Вашего доклада от 11-го числа сего месяца. Вам действительно удалось собрать много дополнительных сведений, но вместе с тем в досье имеются досадные пробелы; прежде всего это касается г-жи Канова и ее семейства. Такие обороты, как «родилась одновременно с веком» и «ничего выдающегося», делают честь Вашему литературному стилю, но я предпочел бы более точную информацию об этой молодой даме, ее характере, родне и круге знакомств. Как вам известно, главный источник опасности при страховании жизни — если не говорить о заболеваниях с летальным исходом заключен в лицах, в чью пользу составляется договор, т. е. в людях, наиболее близких нашему клиенту. Самый «безобидный» человек может — разумеется, по чистой случайности — оставить зимой незакрытое окно в комнате, где его застрахованный родственник лежит с воспалением легких. Однако последствия подобной забывчивости окажутся уже не столь безобидными.

Мне хотелось бы иметь более ясное представление о состоянии здоровья г-жи Канова — ведь в случае ее преждевременной смерти наш клиент, возможно, пожелает вступить во второй брак. И не исключено, что выбор профессора падет на особу, которая не столь регулярно посещает богослужения, как нынешняя его жена.

Но в целом я нахожу ситуацию приемлемой и уполномочиваю Вас на оформление обоих договоров. Вам же, г-н Руссо, я советую постучать по чему-нибудь деревянному и молиться, чтобы г-же Канова не вздумалось — теперь или в будущем — украсить рогами голову нашего уважаемого и столь дорогостоящего клиента.

С наилучшими пожеланиями и т. д.

Монпелье, 25 февраля 1924 г.

Месье Пьер Руссо — мадам Руссо, Лозанна.

Сокровище мое,

слава Богу, завтра вечером я снова буду рядом с тобой! Старик по обыкновению немного поворчал, но в конце концов предоставил мне свободу действий. Он отчаянно недоверчив и всегда опасается какого-нибудь подвоха. Но теперь бумажная волокита завершилась! Наш клиент, как и положено профессору, — человек не от мира сего; этрусская мазня восхищает его куда больше, чем перспектива получить два миллиона швейцарских франков. Занятный тип! У него нет врожденного почтения к деньгам, как у нас, швейцарцев. Со мной он был чрезвычайно любезен, даже поселил в лучшей комнате на своей вилле. Особо важный договор требует особо нежного обращения со страховым агентом! Еда здесь великолепная, но в разлуке с тобой все кажется пресным и безвкусным.

До скорого! Целую, твой…

2

ПЕРЕПИСКА

Париж, 15 октября 1947 г.

Поль Канова, профессор Сорбоннского университета — директору страхового общества «Ла-Фамилиаль», Париж.

Глубокоуважаемый господин директор,

я хотел бы воспользоваться услугами Вашего общества и застраховать свою жизнь на сумму в двадцать миллионов франков сроком на двенадцать лет.

Договор я предполагаю заключить в пользу моего несовершеннолетнего (1939 г. рождения) сына от первого брака. Если же мой сын умрет до истечения этого срока, все права должны перейти к моей второй жене, с которой я обвенчался в июле текущего года. Ей же надлежит принять опекунство над ребенком в случае моей смерти.

Должен прибавить, что мадам Канова уже обеспечена на значительно бо́льшую сумму в соответствии с другим договором, заключенным мною в 1924 г. с лозаннским отделением компании «Ла-Сальватрис» в пользу моей первой жены, скончавшейся в прошлом году.

Но в нынешней политической обстановке, при затрудненности любых операций с зарубежными вкладами, мне кажется более разумным оставаться в пределах национальной юрисдикции. Тогда, если со мной что-нибудь случится, мой сын незамедлительно получит причитающуюся ему сумму во французской валюте. Этим шагом я хочу надежно защитить моего ребенка от любых денежных затруднений и обеспечить ему возможность спокойно и без помех завершить образование, которое ввиду слабого здоровья дается ему не очень легко.

В надежде на Ваше благожелательное сотрудничество примите, г-н директор, мои наилучшие пожелания и заверения в совершенном почтении…

Париж, 12 апреля 1948 г.

Мадам Поль Канова — господину Полю Канова, Флоренция, Ассоциация романской культуры.

Любимый,

ты разочаровал меня. Да, да! Я уже настроилась на захватывающий путевой очерк с описанием красот Флоренции… а ты вместо этого пишешь мне о денежных делах!

Сразу, чтобы тебя успокоить, сообщаю: разумеется, я согласна отказаться в пользу Ксавье от части знаменитого наследства твоего дедушки Самюэля. Размер этой части предоставляю определить тебе самому. Вообще должна заметить, что эти деньги меня ничуть не привлекают, поскольку я намереваюсь как можно дольше прожить на твоем попечении, мой дорогой. Тебе незачем было тратить столько слов и так осторожничать, выражая свое вполне естественное и разумное пожелание.

А теперь о более важном. У Ксавье опять начался фурункулез, но, к счастью, не очень серьезная форма и не опаснее, чем его прежние болезни. Бедный малыш! Я ухаживаю за ним, стараюсь изо всех сил, чтобы он поправился к твоему приезду.

Вот, пожалуй, и все, что мне хотелось сообщить тебе. Остальное пустяки, на которые мне жаль переводить бумагу и время.

Люблю тебя. Твоя Вера.

Флоренция, 17 апреля 1948 г.

Г-н Поль Канова — мадам Канова, Париж.

Дорогая моя,

я искренне рад, что ты с такой готовностью согласилась отказаться от половины страховой суммы ради блага нашего маленького Ксавье. Как тебе известно, в договоре с «Ла-Сальватрис» не было проставлено имя моей жены, и поэтому с момента нашей свадьбы он автоматически распространяется на тебя. В те дни любовь, сыгравшая, как я верю, главную роль в нашем браке, не позволяла нам с тобой думать и говорить о прозаической стороне жизни. Но даже такая образцовая мачеха, как ты, едва ли может считать своим ребенка другой женщины; в большей или меньшей степени он остается для нее чужим. А твое положение требует еще и дополнительных жертв, ведь Ксавье такой слабенький и болезненный. Я долго колебался, боясь потерять тебя из-за одного лишь неосторожного прикосновения к этой теме… Ну а теперь, когда ты развеяла мою тревогу,