Старые леди и убийство в приёмной доктора - Елена Шаркова

Я обязательно расскажу всё подробно, но не сегодня, потому что запястье не даёт много писать. Ивлин действительно приезжает, я забыла тебе сообщить в том письме, но только завтра, ей пришлось удалить зуб, были некоторые осложнения, поэтому она задержалась. Но теперь с ней всё хорошо. Я, наверное, попрошу её писать под мою диктовку, если руке не станет лучше. Пожалуйста, объясни, какие подробности важны, что именно я должна рассказать, чтобы ты могла распутать эту загадку. Всё сделаю, как ты скажешь. Я знаю, ты справишься и на расстоянии!

Совершенно растерянная

Вайолет

Дорогая Вайолет!

Получила оба твоих письма и должна сказать, что поражена не меньше тебя. Конечно, я видела доктора Бердфорда всего пять минут, но он мне показался очень милым и мягким молодым мужчиной. Однако, знаешь ли, убийцы иногда выглядят весьма милыми. Поэтому вот мой первый вопрос к тебе: готова ли ты к тому, что наше расследование (назовём нашу деятельность таким словом, хотя, конечно, это будет не настоящее расследование, а просто попытки анализировать и размышлять)… так вот, готова ли ты к тому, что вывод может оказаться неутешительным для тебя? Я имею в виду – вдруг убийцей окажется именно доктор? Разумеется, я ничего не могу сказать заранее, я же пока не знаю даже, кто убит и как, но в самом начале пути ты должна понимать, чем всё может обернуться.

Я очень взволнована, что твоё запястье всё ещё болит (по правде говоря, это волнует меня даже больше, чем убийство), но рада, что Ивлин приезжает. Вы с ней всегда были очень дружны, так что Ивлин не просто поможет физически, но и поддержит морально, не даст пасть духом. Надеюсь, у неё действительно всё хорошо после удаления зуба. В нашем возрасте мы знаем, как это неприятно – удалять зуб. Наверное, сейчас Ивлин уже приехала и хлопочет вокруг тебя. Передавай ей большой привет. Ты хорошо придумала, чтобы она писала под твою диктовку.

Жду вашего письма (конечно, после того, как Ивлин устроится и ваш быт наладится, но слишком не затягивайте, потому что в расследовании убийства важен каждый час, а уже и так прошло несколько дней). Я не буду прикладывать список вопросов, просто расскажи в мельчайших подробностях, что произошло. Кого убили, что это за человек, как всё случилось, во сколько, кто был вокруг – и так далее, все подробности, какие только вспомнишь, пожалуйста. Наверное, многое выяснится на дознании. Когда оно будет, кстати? Может, уже было? Уверена, что ты там появишься и всё опишешь досконально.

Очень хотела бы приехать и посмотреть на всё своими глазами, послушать своими ушами, но, признаюсь, я немного простудилась. Всё-таки зря, наверное, засиживалась в саду по вечерам. Надеюсь, ничего серьёзного. Когда я выздоравливаю после болезни, мой доктор обычно прописывает мне хорошее расследование, и вот оно как раз под рукой.

Дорогая Вайолет, я шучу, но понимаю, в каком ты напряжении и ужасе. Конечно, тебе не до шуток. Жду вашего с Ивлин письма и подробного рассказа обо всём, что произошло и происходит сейчас.

С любовью

Пруденс

Почему не Сэйди?

Дорогая мисс Фрейн!

Это письмо пишет Ивлин, сестра Вайолет. Сейчас она начнёт диктовать, но сначала я напишу несколько строк от себя. Мы с Вами знакомы с детства и были когда-то на «ты», но с тех пор прошло столько лет, что, наверное, называть Вас просто по имени было бы слишком фамильярно. Вайолет много рассказывала мне о том, как глубоко Вы понимаете человеческую природу и как часто участвовали в расследованиях убийств и разгадывали сложные загадки, поэтому я вместе с ней надеюсь, что Вы поможете бедному доктору Бердфорду и найдёте настоящего убийцу. Я с такой уверенностью пишу «настоящего убийцу», потому что тоже, как и Вай, верю – это не доктор. Знаете, таких, как доктор Бердфорд, называют хорошими людьми, и он такой и есть – просто хороший человек, попавший в нехорошие обстоятельства.

А теперь я откладываю в сторону свои собственные мысли и становлюсь секретарём моей сестры. Итак, она начинает диктовать, и все последующие строки – это запись её слов.

Дорогая Пру!

Вот я произнесла эти два слова и остановилась, откинувшись в кресле. Совсем другое дело, когда можно диктовать, что в голову приходит, и не напрягать собственную руку, а эксплуатировать покорную сестру. Ив смеётся, но пишет, а я перестаю шутить и становлюсь серьёзной.

Прежде всего – очень надеюсь, что твоя простуда не опасна, что это и правда всего лишь простуда. Так и представляю тебя закутанную в тёплую розовую шаль и пьющую крепкий бульон, сваренный твоей новой девушкой. Умеет ли она готовить хороший бульон? Не у всех это получается. Пожалуйста, успокой меня, что ты не слишком сильно разболелась и что я не слишком… Ив настаивает – надо написать: мы не слишком тебя нагружаем.

Теперь по поводу твоего предупреждения. Готова ли я к тому, что в ходе расследования могут выясниться какие-то плохие вещи? Я готова. Абсолютно уверена, что доктор не убийца. Что бы там про него ни выяснилось, он не убийца, а это главное, вот почему надо его спасти.

Но продолжим о нашем деле. Сначала расскажу немного о самом докторе. Итак, Элберт Бердфорд. Ты видела его – не красавец, но очень симпатичный и приятный джентльмен. Стройный брюнет со строгим лицом и аккуратными усами. Ему тридцать пять, его жена лет на десять моложе, её зовут Элис, она как раз настоящая красавица, и у них несколько месяцев назад родился прелестный мальчик, Фредди. Я видела его несколько раз – чудесный здоровый ребёнок. Элис ведёт себя как типичная спутница жизни доктора – самоотверженная жена, самоотверженная мать, которая понимает, что у её мужа на первом плане всегда стоит его врачебный долг. Хотя он, безусловно, любит свою семью, предан ей, но ведь он врач, а значит, в любой момент дня и ночи его могут вызвать к роженице или умирающему, и придётся идти.

Живут они в маленьком коттедже за тем самым прудом с утками. Я сказала – маленьком, но на самом деле он не так уж и мал, просто в нём много места отведено практике доктора Бердфорда. Два отдельных входа – в приёмную и в частные помещения – с улицы, но сзади, разумеется, можно выйти во двор. Я там никогда не была – ни у доктора дома, ни на их заднем дворе. Пойми меня правильно – я очень симпатизирую доктору, очень