Дело принципа - Ларри Сегрифф

* * *

Стол оружейника все еще был накрыт в полевой мастерской. Я не видел, чтобы кто-нибудь его охранял, но до сих пор никто из баскетболистов играющих рядом, похоже, ни к чему не прикасался. Я рассматривал кое-какое снаряжение для фехтования — маску, несколько клинков и тому подобное, — которое было оставлено без присмотра, когда появился Чак.

— Что ты делаешь, Джакс?

Я напрягся.

— Она была симпатичной девушкой, правда? Чак?

— Кто? — спросил он, хотя прекрасно понял о кем идет речь.

— Джанет, конечно. Миниатюрная, но милая, и ее улыбка могла осветить комнату. К тому же дружелюбная. Она умела заставить каждого почувствовать себя особенным. — Я взял со стола тестор на удар. Он был чем-то похож на пистолет. Там был металлический поршень, который после взведения был предназначен для удара по маске с определенной силой. Медленно взяв маску, я начала почти лениво пробивать ее тестовым снарядом, прикладывая к одному и тому же месту снова и снова. Поршень громко хлопал попадая точно в цель.

— Так что же произошло. Чак? — Я надавил. — Ты принял ее дружбу за нечто большее? Ты пригласил ее к себе прошлой ночью, и она отказала?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Мы знали друг друга много лет, он и я, и большую часть из них были хорошими друзьями, но сейчас ничего из этого не отразилось ни на его лице, ни в его голосе. И на моем тоже, если уж на то пошло.

Я ударил поршнем по маске примерно дюжину раз, не больше. Отложив тестор на удар, я перешел к другим предметам на столе и взял одну из шпаг, лежавшую рядом.

— Я вчера разговаривала с Лори, — произнес я. — Оказывается ты тренировал ее. Ты знал, что она будет прессинговать против Джанет, стараясь попасть в голову. Чего я не знаю, так это почему она умерла. Чак? Почему?

— Я не... — начал он, но я не дал ему закончить. Сделав выпад вперед, я вонзил острие шпаги в то самое место, которое я немерено простукивал тестором, в одно из отверстий в сетке с правой передней стороны маски. Шпага пробила металл и попала в предмет за маской.

Я повернулся к Чаку и вручил ему проткнутую маску.

— Три года назад отчаянный канадец появился на одной из наших встреч. Насколько я помню, он довольно легко победил тебя в предварительных поединках и на финальных этапах. Фактически, это был последний раз, когда ты фехтовал на соревнованиях. Ты все еще злился из-за этого, и я не винил тебя, но мне показалось, что ты зашел слишком далеко, когда подделал тест на удар. Шпага прошла прямо сквозь его маску с первой попытки, и ему не разрешили фехтовать. Я никогда не забуду эту историю, Чак.

Он взял маску, которую я ему протягивал, снял ее со шпаги и положил обратно на стол. Затем он повернулся к баскетболистам и отвернулся от меня.

— Она... она была хорошенькой, — сказал он в конце концов. — И я подумал, что она милая. И я действительно пригласил ее вчера вечером; не в свою комнату, а просто на свидание. Она... она рассмеялась. О, она извинилась, как будто это был пустяк или что-то в этом роде, но она рассмеялась, Джакс. Она смеялась до слез.

Он снова ненадолго замолчал. Я посмотрел на маску, которую проколол, и подождал, пока он продолжит.

— Да, я нашел слабое место в ее маске, но, клянусь Богом, Джакс, я не хотел, чтобы она умерла. Я просто хотел, чтобы она немного порезалась, может быть, остался бы шрам, чтобы в следующий раз, когда кто-нибудь пригласит ее на свидание, это не показалось бы таким смешным.

Теперь он повернулся, и я увидел в его глазах ту же боль, что была в глазах Лори.

— Боже мой, Джекс, я не хотел ее смерти.

Я ничего на это не ответил.

Его взгляд метнулся к маске, а затем обратно ко мне.

— Что ты собираешься делать?

Я вздохнул. Что я мог поделать? Тот офицер из кампуса уже принял решение: это был несчастный случай, и даже новая проверка на удар, вероятно, не убедит его в обратном. Я не смог бы доказать, что Чак действительно использовал тестор на маске Джанет. Кроме того, я поверил ему, когда он сказал, что это был несчастный случай. Если бы лезвие Лори не сломалось, Джанет, вероятно, была бы все еще жива.

— Я ничего не собираюсь делать, — сказал я, слова горьким грузом легли у меня на язык, — кроме как убедиться, что ты никогда больше не прикоснешься к фехтовальному снаряжению. Никогда, Чак.

Он кивнул, но я видел, что за его негодованием скрывается облегчение.

— И еще кое-что, — добавил я.

— Да?

Я подумал о Джанет и о том, какая она была красивая. Я думал о Лори и о том, сколько времени пройдет, прежде чем она оправится, если вообще поправится. Но в основном я думал о себе и о боли, которую буду носить всю оставшуюся жизнь. Джанет нравилась всем, включая меня. Ее улыбка могла подарить надежду, а алая кровь капающая на белый мат, еще долго будет сниться мне по ночам.

И тогда я ударил его так сильно, как только мог. Он вскрикнул и упал, но я уже уходил, направляясь в свою комнату собирать вещи.