Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

— жёлтые, натриевые, с тем болезненным оранжевым оттенком, от которого лица прохожих кажутся нездоровыми. Впрочем, прохожих не было. Витрины магазинов отражали наши фары, и город выглядел так, будто его выключили — нажали кнопку, и всё замерло. Только светофоры моргали жёлтым на пустых перекрёстках, и от этого мигания казалось, что город подмигивает: «Знаю кое-что, но не скажу.»

Женя вёл по навигатору, и мультимедийка рисовала маршрут синей линией на чёрном экране, и голос навигатора — женский, бесцветный — монотонно указывал повороты. Мазда шла мягко, тихо, и в салоне пахло новой обивкой и Жениным одеколоном — что-то цитрусовое, лёгкое.

— Женёк, — сказал я.

— М?

— Ты побрился.

— Ну и что?

— Побрился, надушился и поехал «тестировать машину». Ночью.

Женя покосился на меня. В свете приборной панели его скулы чуть порозовели.

— Ром…

— Я ничего не говорю. Я просто констатирую.

— Оля попросила покататься. Ей машина нравится. Ей… вообще нравится, когда я за рулём.

— Женя, — сказал я. — Мне не нужны подробности. Мне нужно, чтобы ты знал: я рад. Серьёзно.

Он замолчал. Пальцы на руле расслабились, и по тому, как он чуть выпрямился в кресле, я понял: ему было важно это услышать. Женя Решетников, княжеский сын, у которого девушка-простолюдинка, которую родители не одобрят, и лучший друг, чьё мнение для него весит больше, чем он сам готов признать.

— Она хорошая, — сказал Женя, глядя на дорогу. — Правда хорошая. Ты увидишь.

— Увижу, когда покажешь.

— Скоро.

Четверг. Бесконечный четверг.

Навигатор показал поворот. Женя свернул, и впереди открылся «Парус» — жилой комплекс из трёх башен, каждая этажей по двадцать пять, стекло и бетон, с подсветкой на верхних этажах. В одной из башен горело окно на последнем этаже — яркое, единственное на фасаде. Пентхаус.

Женя припарковался у входа — аккуратно, впритык к бордюру, с тем педантизмом, который он проявлял ко всему, что касалось машин. Заглушил двигатель, и тишина навалилась.

— Я вас скоро действительно познакомлю, если ты не против.

Женя смотрел на руль, и в свете приборной панели его лицо было напряжённым, и я понимал: для него это было важно. Познакомить друга с девушкой — шаг, означающий, что дело серьёзное.

— Завтра, — сказал я. — Если этот четверг когда-нибудь закончится и наступит пятница.

— Наступит, — сказал Женя и открыл дверь.

Мы вышли. Ночной воздух, холодный, с запахом бетона и мокрого асфальта. Подъезд «Паруса» — стекло, хром, электронный замок. Я набрал номер квартиры на домофоне.

— Кто? — голос Элизабет из динамика, хриплый, с тем надрывом, от которого понимаешь: человек плакал.

— Роман, — сказал я. — И Евгений, моя правая рука. Мы внизу.

Замок щёлкнул. Лифт. Двадцать пятый этаж. Кабина — зеркальные стены, мягкий свет, и в отражении я увидел себя: джинсы, куртка, мятая футболка, синяки под глазами. Рядом — Женя, в той же куртке, что была на нём при покупке Мазды, и с тем выражением лица, которое он надевал, когда ситуация требовала собранности.

Двери лифта открылись на площадку с одной дверью. Пентхаус — весь этаж. Дверь была приоткрыта, и из щели падала полоска света.

Глава 2

Элизабет открыла, едва я коснулся створки. Она выглядела так, как я ожидал и одновременно хуже: глаза красные, припухшие, волосы — тёмные, длинные — собраны кое-как, пряди выбились и прилипли к мокрым щекам. Домашняя одежда — футболка Максима, судя по размеру, и спортивные штаны. Босая. Руки чуть дрожали — мелко, часто, и она держала их перед собой, переплетя пальцы, как будто не знала, куда деть.

Это была другая Элизабет. Та, которую я видел в первом деле — в бутике, в платье, с причёской, с осанкой девушки, знающей свою цену — осталась где-то далеко. Передо мной стояла испуганная женщина в чужой футболке, и у неё пропал мужчина.

— Заходите. — Она отступила.

Пентхаус. Я был здесь мысленно, по описаниям, но видеть вживую — другое. Открытое пространство: гостиная, переходящая в кухню, панорамные окна от пола до потолка, и за ними — ночной Серпухов, россыпь огней, тёмные пятна парков, красные точки антенн на горизонте. Потолки высокие, метра четыре, освещение — скрытые светильники по периметру, тёплый свет. Мебель: дизайнерская, но обжитая, с тем налётом быта, который появляется, когда в квартире живут двое — плед на диване, кружка на журнальном столике, книга корешком вверх. Техника дорогая: огромный экран на стене, акустика по углам, и всё это сделано со вкусом, с тем чувством меры, которое стоит дороже самих вещей.

У кухонного острова на барном стуле сидела девушка. При нашем появлении встала — плавно, одним движением, от которого качнулись каштановые волосы до плеч. Лет двадцать, может чуть больше. Симпатичная — из тех, кто это знает, но держит при себе. Карие глаза, внимательные, с тем лёгким прищуром, который бывает у людей, привыкших оценивать обстановку раньше, чем в неё входить. Лёгкий макияж, аккуратные брови, тонкая цепочка на шее, уходящая за вырез свитера. Джинсы в обтяжку, кроссовки, свитер — но всё сидело так, будто она одевалась перед зеркалом. Спина прямая, плечи расправлены — спорт или танцы, и то и другое одинаково вероятно.

Держалась спокойнее Элизабет, и это бросалось в глаза — две девушки в одной квартире, одна вся дрожит, вторая сидит прямо и ждёт.

— Света, — сказала она, протянув руку. Рукопожатие было коротким и уверенным. — Подруга Элизабет. Она позвонила мне в девять с чем-то, я была в кафе через два квартала, после тренировки. Дошла пешком минут за пятнадцать.

— Роман Крайонов, — я пожал ей руку. — Это Женя Решетников, мой напарник.

Женя кивнул — сдержанно, по-деловому, и я заметил, что он уже осматривает квартиру глазами, как обычно делают люди в новых местах.

Элизабет стояла у окна, обхватив себя руками, и по напряжению в плечах я видел, она серьезно переживает.

— Расскажи мне всё, — сказал я, подойдя к ней. — С самого начала. Когда вы вернулись домой?

— После обеда, — Элизабет повернулась от окна. Глаза мокрые, нос покраснел, голос дрожал, но она держалась. — Максим работал из дома. Созвоны, документы. Я готовила ужин. Мы сели есть около семи. Он был в хорошем настроении, шутил, рассказывал про какую-то встречу с партнёрами отца.

— Что за встреча?

— Что-то связанное с поставками. Максим