Уснуть - Келли Тейлор

стороны в сторону, я бьюсь головой о руль, о спинку сиденья, об окно, судорожно размахиваю руками, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться, смягчить удар, но впустую. Впустую. Все вокруг кричат, а я лишь тихо молюсь.

– Анна, пожалуйста.

Я смутно чувствую, как меня хватают за локти, тянут за руки, чтобы отвести их от моего лица.

– Анна, перестань. Пожалуйста. Пожалуйста, перестань кричать.

– Анна? Анна, я Бекка, медсестра.

Кто-то касается моих пальцев, которыми я крепко вцепилась себе в волосы. Я сжимаю их еще крепче. Я не могу. Не хочу.

– Это я виноват, да? – Голос Алекса урывками звучит у меня в голове. – Не надо было говорить об аварии. Вот черт. Она ведь успокоится? Как же… Я не… Я не знаю…

– Все хорошо. Все в порядке. Она еще не пришла в себя. Одна из медсестер сказала, что после операции Анна вела себя агрессивно. – Кто-то снова тянет меня за руки. Я чувствую запах кофе. – Анна, дорогая. Вам больно? Посмотрите на меня, пожалуйста.

– Почему она кричит? Неужели нельзя ничего сделать…

– Можете, пожалуйста, нажать кнопку вызова врача?

– Вызова врача? Зачем? Что вы?..

– Просто хочу, чтобы ее осмотрел врач. Пожалуйста, нажмите…

– С ней же все будет хорошо, да? Она смотрела на меня. Пыталась что-то сказать. Я подумал…

– Анна. Анна, вы можете открыть глаза? Меня зовут Бекка Портер. Я медсестра. Вы в больнице. У вас что-нибудь болит?

– Извините, простите. Не могли бы вы подождать минутку за шторкой? Я доктор Новак. Отлично, спасибо. Итак, кто у нас здесь?

– Анна Уиллис. Дорожно-транспортное происшествие. Разрыв селезенки. После операции ее жизненные показатели были в норме. Где-то час назад она заснула. Я услышала крики и…

– Понятно. Анна, я осмотрю ваш живот, ладно? Вам больно, когда я нажимаю вот здесь?

Нет. Там не больно. Больно здесь, внутри, у меня в душе.

Медсестры точно где-то рядом – я слышу тихий скрип обуви по линолеуму, негромкий кашель и шепот, – но ни одной из них не видно. Кажется, что я пялюсь на людей в палате целую вечность. Другие пациенты спят, читают, смотрят кино на планшете. И только женщина напротив не спит и ничем себя не занимает. Она моложе меня (ей вряд ли больше тридцати), ее узкое вытянутое лицо обрамляют темные волосы, собранные в растрепанный пучок. Когда мы впервые встретились взглядами, то обе улыбнулись и вежливо кивнули, прежде чем отвести глаза, но иногда мы случайно смотрим друг на друга, и это ужасно неловко. Из-за боли в горле я говорю только шепотом, а для разговора с ней мне пришлось бы сильно напрячь связки. При этом я чувствую, что должна извиниться. Наверное, она была в палате вечером, когда я вдруг решила раскричаться на всю больницу. Думаю, она ужасно испугалась. Да и остальные тоже. Я даже не поняла, что произошло, пока Бекка, та самая медсестра, не разбудила меня, чтобы измерить давление и узнать, как я себя чувствую. Мне дали успокоительное и увезли на обследование, подозревая, что после операции что-то пошло не так и у меня снова открылось кровотечение. Я почти ничего не помню, только коридор, каталку, проносящийся мимо белый потолок со множеством лампочек, а затем тихое жужжание аппарата МРТ. Алекс оставался в больнице до окончания обследования, а потом, убедившись, что моему здоровью ничего не угрожает, последовал совету медсестры и отправился домой отдохнуть.

Я поблагодарила Бекку за ее заботу и извинилась за вчерашнюю истерику, которую, впрочем, почти не помнила. Во время разговора с ее лица не сходила приятная улыбка, но, как только я спросила, где мои коллеги, Бекка перестала улыбаться.

– Не могу сказать точно, – ответила она. – Я слышала, что водителя грузовика забрали в другую больницу, но про ваших друзей ничего не знаю. Попробую что-нибудь выяснить.

Больше я ее не видела. В следующий раз давление мне измеряла другая медсестра. Она сказала, что смена Бекки закончилась. Ее не будет до завтра. Я спросила у новой медсестры то же самое – знает ли она, что случилось с моими попутчиками. Она не знала, но обещала выяснить. На следующее утро она извинилась, сославшись на то, что у нее не было времени, но якобы скоро придет доктор, который наверняка ответит на мой вопрос. Я запаниковала. Где Фредди, Питер и Мо? В другой палате? Или они не так серьезно ранены, как я? Может, они остались целыми и невредимыми, быстро съездили в больницу для осмотра, а потом поехали прямиком домой. Но… мое израненное тело сжалось при мысли о том, что Алекс назвал мое состояние чудом.

Я оборачиваюсь на скрип колесиков по линолеуму. В дверях появляется медсестра с тележкой.

– Извините! Сестра!

Я поднимаю руку и машу, но мой голос настолько тих, что она меня не замечает. Мне остается лишь с грустью наблюдать, как она поворачивает налево и идет дальше по палате.

– Извините! Сестра! – Девушка напротив кричит так громко, что все, включая медсестру, поворачиваются в ее сторону. Она указывает на меня, когда медсестра, толкая тележку, подходит к ее кровати. – Та женщина зовет вас.

Я с благодарностью улыбаюсь девушке и, когда медсестра направляется ко мне, силюсь приподняться. Но мой живот болит так, словно его изрезали вдоль и поперек, и в итоге мне удается лишь слегка вытянуть шею.

– У вас все хорошо?

Теперь я вижу, что это Бекка. Она была так добра ко мне вчера.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Бекка, я схожу с ума. Мне нужно знать, что случилось с моей командой… с людьми, которые ехали со мной в машине. Я хочу услышать, что с ними все в порядке.

Она мрачнеет. Отворачиваясь, она поправляет шторку, будто не хочет, чтобы я видела ее эмоции. Потом быстро смотрит на часы, приколотые к униформе.

– Ваш молодой человек будет здесь примерно через полчаса. Может, лучше…

– Пожалуйста, – снова прошу я. – Пожалуйста, просто скажите правду. Все плохо, да? Скажите. Я справлюсь.

Бекка смотрит на меня так, будто оценивает, действительно ли я справлюсь, затем переводит дыхание.

– Один из ваших коллег очень сильно пострадал, – тихо говорит она. – Позвоночник сломан в нескольких местах.

Я в ужасе прижимаю руку ко рту.

– Но его состояние стабильно, – добавляет Бекка. – Думаю, он поправится.

– Кто?

Она хмурится так, словно уже жалеет о своих словах. Или, может быть, это конфиденциальная информация.

– Пожалуйста. Пожалуйста, скажите мне, кто это.

– Мохаммед Хан.

– А другие? Питер Кросс? Фредди Лэнг?

Она опускает глаза, и у меня наворачиваются слезы. Нет. Нет. Пожалуйста. Только не… пожалуйста…

Она берет меня за руку и крепко сжимает ее.

– Мне очень жаль,