Дом стыда - Лин Йоварт

за которой не ожидала увидеть что-то интересное, пока он не открыл ее. В секретной комнате стоял огромный бильярдный стол, над ним висел плафон из матового стекла почти такого же размера, целую стену занимала барная стойка с зеркалами, по обе стороны большого кофейного столика стояли два мягких кожаных дивана. Когда он закрыл дверь, в нос мне ударил теплый запах – так пахнут сладкие мускусные палочки и банановое мороженое «Паддл поп».

– Ты сядь там, – он махнул рукой на один из диванов, направляясь к стойке, – а я пойду налью нам выпить по бокальчику. Или по три, – хохотнув, добавил он.

Мистер Уайтхолл открыл холодильник и достал два широких бокала для шампанского – точно такие же, какие официантка составила в гигантскую пирамиду, когда Джефф и Гейл, закончив фотосессию, явились в банкетный зал. Под одобрительные крики официантка выстрелила пробкой из одной бутылки, потом из второй, потом из третьей, непрерывно наливая шампанское в самый верхний бокал, так что вино, переливаясь через край, каскадом падало в нижние бокалы.

Мистер Уайтхолл не смог эффектно повторить фокус официантки, хотя пытался примостить всего два бокала, поставив их один на другой. Наконец это ему удалось. Он открыл бутылку шампанского и наполнил верхний бокал до краев, а нижний – больше чем на половину.

– Работа мастера, а?

Он протянул мне верхний бокал – тот, что был наполнен до краев. Шампанское пролилось мне на платье. Второй осушил одним глотком, налил снова, сел рядом со мной на диван и чокнулся с моим бокалом, отчего мой подол опять залило шампанским.

– Выпьем за…

Я так и не узнала, за что предлагал выпить мистер Уайтхолл, потому что он вдруг начал всхлипывать.

Разумеется, в этот момент я должна была встать и позвать миссис Уайтхолл. Или сказать мистеру Уайтхоллу, что пора возвращаться к остальным, чтобы не пропустить, как Джефф и Гейл отправятся на Голд-Кост в новеньком желтом «Холдене ФБ» Джеффа. Сзади должны были громыхать пустые жестяные банки с надписью «Новобрачные» и развеваться вылетающие из багажника ленты туалетной бумаги. Мне очень хотелось посмотреть – Люси обещала, что это будет умора.

Беда была в том, что я ни разу до этого не пила шампанское, Люси улетела на седьмое небо с Рвотным мальчиком, а бедный мистер Уайтхолл плакал.

Я положила ему руку на плечо – хотела утешить.

Это была моя вторая ошибка.

Мэрилин

1961 год

Миссис Дениз Монтагью из Хэрроуфорд-Холла сидела за столом в высоком черном кожаном кресле и читала вслух одну инструкцию за другой, четко выговаривая слова и сдабривая их капелькой язвительности.

С другой стороны стола дрожала девочка в форме Хэрроуфорд-Холла с табличкой на груди на имя Мэрилин Дженевив Поллард, чей выпирающий живот уже ничто не могло скрыть.

Покончив с чтением правил, старшая медсестра сцепила пальцы поверх крышки стола, надменно приподняла бровь и, растягивая слова, словно обращалась к слабоумной, спросила: «Ты все поняла?»

Мэрилин кивнула. Еще бы не понять. Она уже усвоила, что овальная вывеска на входной двери с надписью «Хэрроуфорд-Холл, приют для девушек в кризисной ситуации» – ложь. Единственная разница между стоящей перед ней женщиной и всеми другими людьми, презиравшими и бранившими ее за то, что она «залетела», заключалась в том, что власти у старшей медсестры было больше, чем у всех остальных, вместе взятых.

А еще она поняла, что посетителей Хэрроуфорда, ступавших на сверкающую черно-белую плитку внушительного вестибюля и восхищенных видом блестящих круглых столов красного дерева с вазами роз, срезанных в огромном саду, дурят по-черному. Она и сама попалась на эту удочку.

К тому времени, когда посетители доходили до застеленного ковром восточного крыла первого этажа и большого кабинета заведующей с внушительной вереницей шкафов для документации, они были не просто обмануты, а проникались благоговением. И ощущением надежности. Неудивительно, что после этого они радостно подмахивали официальные бумаги и получали на руки сияющего, новенького младенца, которого очень кстати произвела на свет одна из девушек в «кризисной ситуации».

Как корова теленка.

Разумеется, в свой первый день в Хэрроуфорде стоявшая перед заведующей Мэрилин Дженевив Поллард ничего этого не знала. Озябшая, сбитая с толку, напуганная кошмаром, в который она вляпалась, и бесконечным списком правил, что еще могла она сделать, если не кивнуть в ответ на вопрос начальницы приюта, все ли она поняла?

Но со временем даже дрожащая наивная Мэрилин сумела соединить все маленькие черные точки и понять: наружная сторона Хэрроуфорд-Холла – не более чем вывеска, начищенная до блеска не хуже стоявших в фойе столов из красного дерева.

А что касается миссис Дениз Монтагью… из нее невозможно было вытянуть ни слова правды о том, что происходило в Хэрроуфорд-Холле, так что она определенно получила по заслугам.

Элеонора

1973 год

– Ты убийство хотела? Считай, что сегодня тебе улыбнулась удача.

Детектив-сержант уголовной полиции Элеонора Смит подскочила, когда босс рявкнул ей прямо в ухо и хлопнул по столу листком бумаги. На нем каракулями начальника было написано: «Подозрение на убийство, Хэрроуфорд-Холл, Хоршем». Нахмурившись, Элеонора посмотрела на суперинтенданта Коттера.

– Да-да, ты правильно поняла – Хоршем. Так что ноги в руки и вперед. – Коттер постучал по циферблату часов, словно она уже опаздывала. – Убита медсестра. Видать, достала любовника до печенок, вот он ее и кокнул… Просто как дважды два, даже для тебя. Но я приставляю к тебе еще одну пару глаз и ушей, поскольку…

– А что местные…

Начальник выставил ладонь с растопыренными пальцами прямо перед лицом подчиненной.

– Не перебивай, Смит. Я только что хотел сказать, что в Хоршеме на весь район всего два сыща. Оба из кожи вон лезут, пытаясь установить, кто устроил пожар, в котором погибло несколько человек. Они не только сотрудника прислать – вздохнуть не могут. И смотри не запори дело! – Коттер наклонился достаточно близко, чтобы почуять пахнувшую из его рта табачную вонь. – Усекла?

– Так точно, сэр.

Он был прав. Элеонора не могла позволить себе ошибку. Два года назад, в первый день после назначения сыщем – так Коттер называл сыщиков, – она явилась в отдел уголовного розыска полиции Балларата, где Коттер во всеуслышание – а присутствовал практически весь состав отдела – заявил, что женщинам для раскрытия убийств не хватает мозгов. Эту присказку он повторял еще не один раз.

В итоге Элеонора на два долгих года застряла на мелких происшествиях, которые неохотно подбрасывал ей Коттер. Раскрывать их было легче, чем чистить вареные яйца. Настоящее издевательство. А когда он однажды поручил ей немного более