Выходи замуж за моего мужа. Том 1 - Sungsojak

Впервые Дживон сорвалась. Она кричала прямо посреди улицы, спрашивая, откуда свекрови знать о ее родителях и как у той язык поворачивается такое говорить.

После этого Минхван изменился. Нет, не просто изменился – он стал совершенно другим человеком.

«Знал бы я, что ты за стерва, в жизни бы на тебе не женился!»

Когда свекровь пришла и устроила рыдания на весь квартал, Минхван, не разбираясь, набросился на жену с криками.

«Я-то думал, ты тихая и хозяйственная, а ты, оказывается, так обращалась с моей матерью у меня за спиной?!»

Дальше становилось только хуже. Минхван перешел на прямые оскорбления, а издевательства свекрови стали еще сильнее. Более того, Минхван, который еще до свадьбы баловался акциями, окончательно подсел на это дело. Он спустил туда все свои отпускные, а потом влез в долги и кредиты, просадив почти все их сбережения.

И все это случилось всего через полгода после свадьбы.

Так они и жили.

«Завтра все наладится. В следующем месяце, в следующем году станет легче», – повторяла про себя Дживон.

Пустые надежды обернулись прахом, а опухоль, питаясь этим отчаянием, росла не по дням, а по часам. Когда раздавленная апатией Дживон наконец очнулась, было уже поздно. У нее остались лишь метастазы в теле и депозит на аренду[2] старой квартиры, который удалось приберечь после погашения кредитов.

Дом, на который Дживон сейчас смотрела, выйдя из такси, и был тем самым местом, где они с мужем жили теперь.

Она зашла в лифт, пропахший сыростью, доехала до своего этажа и побрела к их квартире в самом конце длинного общего коридора.

Раньше они жили совсем иначе. Было время, когда на честно заработанные деньги Дживон и прибыль ее мужа от удачных сделок на бирже они снимали приличную новую квартиру.

Тогда она была счастлива.

Эти воспоминания помогали ей держаться почти десять лет. Она верила, что все однажды вернется, что Минхван вовсе не плохой человек. Она тысячу раз повторяла себе, что он просто сорвался из-за неудач на работе, что ему стыдно и он не может совладать с собой.

На ржавой железной двери не было даже обычного цифрового замка[3]. Прежде чем вставить ключ, Дживон по привычке дернула за ручку.

Щелк.

Похоже, Минхван даже не удосужился запереться.

Дживон потянула на себя легко поддавшуюся дверь и тихо вошла внутрь. В тот же миг ее и без того тусклый взгляд остекленел.

В прихожей небрежно стояла пара коричневых мужских туфель, а рядом валялись ярко-красные лодочки на шпильках.

Обе пары Дживон купила сама. Она подарила их тем, кого считала самыми близкими. Коричневые туфли – тому, кто стал ее миром, Пак Минхвану. А красные лодочки…

«Ой, Дживон, что это? Да как я такое надену!»

«Ты же говорила, что тебе не нравится быть низкой? Ну же, примерь. Ты красавица, тебе все идет».

…своей «половинке». Чон Сумин.

Глава 2. Непредумышленное убийство

Миниатюрная и худенькая Чон Сумин была подругой Дживон еще с начальной школы. Единственной подругой, с которой они были не разлей вода, как сестры.

Дживон никогда не везло с людьми.

Ее, дылду, высокую и худую, с затянутыми в тугой нелепый хвост волосами и очками с толстенными линзами, все обходили стороной. Те немногие, с кем ей удавалось переброситься парой слов, со временем тоже начинали ее избегать.

Это повторялось раз за разом, и в какой-то момент Дживон просто сдалась. Она перестала пытаться наладить контакт и спряталась в своей раковине еще глубже.

Сумин же была рядом все школьные годы. Она всегда присматривала за Дживон и даже старалась выставить ее в лучшем свете перед остальными ребятами.

Пути подруг разошлись, когда Дживон уехала на учебу в Сеул. Но как только она устроилась на работу, Дживон по личной рекомендации притянула за собой и Сумин, чтобы они снова работали в одной компании.

Они всегда были неразлучны. Дживон искренне считала Сумин своей второй половинкой. Она была уверена, что, если бы не подруга, ее школьные годы прошли бы в беспросветной тоске и она бы наверняка бросила учебу.

И вот эта самая Сумин сейчас в ее доме. С ее мужем.

Очевидный факт никак не укладывался в голове Дживон.

«Нет, это ошибка. Просто недоразумение. Наверное, Сумин зашла занести мои вещи. Я ведь просила ее привезти мне еще белья… Да, точно. Только так и может быть. По-другому просто нельзя», – лихорадочно строил оправдания парализованный разум.

Но инстинкты оказались быстрее и точнее. У Дживон застучали зубы, ее всю затрясло такой крупной дрожью, что она едва стояла на ногах. Ей казалось, что наступила лютая зима.

Стиснув зубы до боли, Дживон, даже не разуваясь, шагнула в гостиную, где на диване небрежно валялось женское пальто. Она пересекла комнату, оставляя на полу цепочку следов, ведущую прямиком к спальне.

– …а после этого заберем депозит за квартиру и переедем, – донесся из-за закрытой двери голос, сладкий, как патока.

Тот самый голос, который когда-то шептал ей на ухо на корпоративе. И который она ни разу не слышала с тех пор, как прошло полгода после свадьбы.

– Ой, да разве ж депозит большой? Я хочу жить в новой квартире, ми-и-илый… – Голос Сумин звучал еще томней и капризней, чем обычно.

– Конечно. Как только выплатят страховку, сразу подпишем контракт на новый дом.

– М-м-м… И сколько там?

– Пятьсот миллионов[4].

Дживон, чей мозг все еще отказывался работать нормально, поначалу подумала, что речь идет о чьей-то чужой страховке. Оно и понятно: у нее никогда не было полиса, по которому в случае смерти выплачивали бы такие баснословные деньги. Более того, когда начались финансовые трудности, они расторгли все договоры один за другим. У нее не было даже самой обычной страховки от рака, из-за чего она не могла позволить себе операцию.

– Серьезно? Так много? Как это у тебя вышло? – защебетала Сумин, не скрывая восторга.

– Ее папаша помер от рака, а это ведь наследственное. Она все ныла, что у нее желудок болит да изжога мучает, ну я и подсуетился, оформил страховку, а уже потом отправил ее в больницу.

Дживон вспомнила тот редкий момент, когда Минхван в последний раз проявил к ней нежность. Когда она собиралась к врачу, он протянул ей таблетку от желудка и заботливо велел прилечь, говоря, что не стоит перенапрягаться. И даже