Труп на сцене - Картер Браун

– А что именно?

– Ну, начать расследование или как это у вас называется. До каких пор этот мертвец будет здесь лежать, нанося урон моему бизнесу?

– Какое-то время ему еще придется полежать. Надо, чтобы его осмотрел наш врач, нужно его сфотографировать в разных ракурсах. Все эти рутинные действия нужны нам, чтобы не оставаться безработными. Я даже и не вспомню, кто это все придумал.

Я закурил сигарету.

– Так как ваш официант занят в настоящий момент, можно я обслужу себя сам? – Находясь так близко от нее, мне просто необходимо было что-нибудь выпить. Хотя бы для того, чтобы занять руки.

– Найдете все необходимое вон в том баре, там вполне достаточный ассортимент. Вы всегда пьете на работе?

– Нет, только тогда, когда есть возможность, – пришлось мне признаться. Я открыл дверцу бара.

– Вам что-нибудь плеснуть?

– Водку с тоником. Это для моих нервов.

– А что для вашей фигуры? Она просто восхитительна.

– Типичный подход фараона, – она ухмыльнулась. – Прямой и тупой.

– С соответствующей практикой у меня будет лучше получаться.

Я налил девушке водки, а себе шотландского виски, на этот раз настоящего. Выражение отрешенности было на ее лице, когда Полуночная взяла стакан.

– Вас что-то волнует?

– Просто задумалась, – с горечью в голосе ответила девушка.

Через пять минут в комнате появилась небольшая процессия. Во главе сержант Полник, за ним – доктор Мэрфи.

Доктор с любовью взглянул на меня.

– Когда-нибудь настанет тот чудесный день, когда я подберусь к тебе достаточно близко со скальпелем в руке, чтобы вскрыть твой череп и выяснить, что же блокирует твои уши.

– Да ничто не блокирует мои уши. У меня стопроцентный слух.

– Только не говори мне этого! Если у тебя нет затычек в ушах, так как же тебе удается удержать вакуум в голове?

– Это доктор Мэрфи, – представил я его Полуночной. – В определенных кругах известен как “Малыш-Убийца, инкорпорейтед”. У него есть уже два кладбища собственных пациентов.

– Но она не похожа на труп, – возразил Мэрфи, пожирая глазами Полуночную. – Она еще дышит. – Он глубоко вздохнул.

– Что за противный человечек. – Полуночная нахмурилась. – Он почти так же отвратителен, как и вы сами. Полник вежливо кашлянул.

– Лейтенант?

– Сержант?

– Нас тут целая бригада. Мы можем начинать?

– Думаю, да.

Мы вышли из офиса и прошли на сцену. Мэрфи опустился на колени рядом с телом и начал его осматривать.

– Мне нужно его увезти. Вы сначала все сфотографируете?

– Наверное. Так положено.

Фотограф сделал свои снимки, и Мэрфи перевернул тело.

– Пуля прошла через левое легкое. Наверняка попала прямо в сердце. Смерть была мгновенной.

– С ума сойти! – только и вымолвил я. Доктор встрепенулся.

– Что ты там сказал?

– Это не я сказал, – объяснил я ему. – Это он, – я показал на труп. – Я слышал выстрел и слышал его крик. Потом он появился на сцене перед троицей музыкантов, сказал “С ума сойти!” и скопытился.

Мэрфи гадким тоном пробормотал:

– Сколько времени прошло с того момента, как он закричал, до того, как скопытился?

– Может, секунд пять. Может, меньше.

– А сколько, по твоему мнению, длится мгновенная смерть?

– Здесь ты врач, – вежливо ответил я.

– Я сделаю вскрытие, как только тру повозка привезет его ко мне. Что-нибудь еще надо?

– Его личные вещи. Ничего, если я пошарю у него в карманах?

– На здоровье. Думаю, ты так или иначе сделал бы это.

Я проверил все карманы и найденное барахло передал Полнику, чтобы тот отнес его в офис Полуночной.

Труповозка прибыла, и тело унесли. Мэрфи уехал с ними.

Вернулся Полник.

– Куколка в конторе совсем не рада, что мы используем ее помещение, лейтенант.

– Мы заставим мэра прислать ей официальные извинения. Даже, наверное, я сам сейчас туда схожу и извинюсь. Этого должно хватить до получения ею официального извинения мэра.

– Точно, лейтенант, – согласился Полник.

– Я переговорю с ней. Когда закончу, хочу побеседовать с этими тремя парнями, – я кивнул в сторону музыкантов.

– С каждым в отдельности?

– Для начала со всеми вместе. А потом с официантом.

– Каким официантом?

– С тем, который играл роль пуделя в истории о пуделе и официанте. Мимо тебя он не проскочит. Он здесь единственный коккер-спаниель, носящий рубашки.

Я вернулся в офис Полуночной.

– Вам никогда не говорили, что невежливо входить без стука? – холодно поинтересовалась девушка при моем появлении.

– Я размещаю в этой конторе мой штаб на настоящее время, если вы не возражаете.

– Возражаю и даже очень. Но, думаю, сейчас это не имеет ровным счетом никакого значения!

В руках у нее было что-то очень похожее на новый стакан водки с тоником. Она сидела на диване, скрестив ноги, высоко обнажив прелестной формы бедра. Я прошел к бару и налил себе виски, бросив в стакан пару кубиков льда. Потом подошел к столу и сел.

Полник выложил содержимое карманов мертвеца аккуратной кучкой на край стола. Я все осмотрел: полупустая пачка сигарет, спичечная коробка с надписью “Золотая подкова” на одной стороне, “Полуночная в полночь” – на другой. Еще там был скомканный грязный носовой платок, сто шестьдесят долларов десятидолларовыми купюрами, расческа и пилочка для ногтей.

Последним предметом был засаленный, грязный конверт, на котором было что-то накарябано карандашом.

Я прочитал: “С Оскаром ничего не выйдет, травяной человечек”.

Я вернулся к пачке сигарет, вытащил одну и понюхал. Марихуана, никакого сомнения нет, то есть с “травяной” частью послания все ясно, она сама себя объясняет.

– Вы знаете кого-нибудь по имени Оскар? – обратился я к Полуночной.

– Сам должен знать!

Эта фраза прозвучала гонгом в моем вакууме. Итак, горячий любитель джаза задумал добыть у кого-то какие-то деньги, а надпись на конверте советует ему свалить в канаву. Может, он не захотел так просто сваливать, и, может быть, именно поэтому кто-то всадил в него пулю.

Итак, я – маленький гений, но по-прежнему ничего так и не знаю. Даже его имя мне неизвестно.