Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

Следующий день прошел под знаком открытия сезона речной охоты на акул преступности. Говорят, акулы – те, что совершают преступления в толще морской, третируя смертоубийством тамошнюю живность, – иногда заплывают в пресную воду. Мы надеялись, что Смолл, такой же лютый хищник и убийца, покинет свое логово и попытается, наоборот, через Темзу проскочить незамеченным к территории обитания своих духовных собратьев, одним словом, вырваться к морю. Поэтому сегодня с раннего утра, как только немного рассвело, и до уверенных сумерек мы дефилировали на «Алерте» поперек реки взад-вперед, меняя иногда зону пребывания, то спускались ниже, то, преодолевая течение, забирались вверх. Открытую палубу продувал бодрый бриз, так что я по большей части отсиживался в крохотной каюте и всё равно к вечеру сильно продрог. После заката мы пристали к берегу и, договорившись с командой о завтрашнем продолжении, отправились домой.

Там нас в числе прочей прессы поджидал обещанный дебютный номер ньюнесовского ежедневника. «Ньюснес парэйд», в названии которой первое слово было несколько изменено, дабы обыграть сходство звучания фамилии владельца и слова «новости», с нахальством закомплексованного безызвестностью новичка попыталась предельно экспансивно осветить даже безмятежные на первый взгляд темы вроде праздника сельдерея в Дармуте или сообщения о выпадении града в Сассексе, загнавшего в пруд свиней местного фермера. Из-за того что все полосы были пересыпаны сплошь кричащими заголовками, я не сразу нашел центральную тему номера. Интервью Холмса делило целую страницу со статьей о мисс Фринсноу, старой деве, триумфально, «с невиданным отрывом», как сообщал корреспондент из деревушки под Редингом, победившей в конкурсе на самое крутое вареное яйцо. Едва я, пробежав глазами по репликам Холмса, перемежающимся комментариями Куиклегза гораздо чаще, чем в черновике, приступил к безоговорочному успеху мисс Фринсноу, яростный рык моего друга оторвал меня от захватывающего описания правил упомянутого конкурса.

– Проклятье! – воскликнул Холмс, отшвырнув газету. Я заметил, что это был свежий номер злополучной «Ансэрс», чьи домогательства мы отвергли по принуждению Ньюнеса. – Похоже, конкуренты Куиклегза объявили нам войну. Мы их отвадили, но они не желают оставаться в стороне.

– Что случилось? – спросил я, подбирая с пола смятую газету.

– Прочтите сами. Эти олухи наблюдали за нами с берега и всё выболтали. Не пойму, то ли вредят намеренно из мести, то ли наивно надеются доказать свое ушлое превосходство над нашими партнерами, чтобы мы изменили выбор. Кичатся осведомленностью и суют нос, куда не просили.

– Но вы же сами посвятили Куиклегза, – возразил я. – Что ж плохого, если и «Ансэрс» напишет о нас?

– Вы не поняли, – раздраженно отмахнулся Холмс. – Я предупредил Куиклегза, чтобы держал язык за зубами насчет катера, поскольку ставил цель внушить Смоллу, что мы можем контролировать только берег. А эти мерзавцы пронюхали, что мы заполучили катер, и радостно раструбили об этом на весь свет. Даже указали тот отрезок, где мы шныряли сегодня. Мой секрет выплыл наружу, из-за чего весь замысел под угрозой. Смолл побоится связываться с «Авророй» и уйдет сушей.

Я не без любопытства принялся читать заметку «Ансэрс». Прекрасно осведомленная о планах Ньюнеса, она во всеоружии своего острого языка встретила появление на сцене его очередного детища. Осмеянная за угловатую напористость выскочки, «Ньюснес парэйд» (Newsnesparade – «Парад новостей») удостоилась целого набора унизительных прозвищ, наиболее удачными из которых были «Парад нонсенсов» (Nonsenseparade) и «Пародия на новости» (Newsparody). Вдоволь поиздевавшись над амбициями «продавца сервантов в рассрочку» в первых семи абзацах, автор статьи затем уже перешел к отчету о блестящей работе своих коллег, из которого становилось ясно, что «Ансэрс» бросила на кон все свои силы и репутацию, чтобы не позволить обскакать себя ненавистному «торгашу, возомнившему себя издателем». Расставив своих сотрудников по обоим берегам Темзы, для чего к операции был привлечен весь штат, включая главного редактора, бойкое издание отследило и зафиксировало все наши действия через два морских и четыре театральных бинокля. Размах мероприятия и тщательность подготовки впечатляли. Не пожалел ли Холмс о том, что так легко уступил условиям Ньюнеса? Мою душу скребли немилосердные кошки, чьи когти не знали, каково это – прятаться в мягком лоне подушечек. Я понимал, что Холмс пошел на сделку с Ньюнесом не только из-за своего гонорара. То был молчаливый намек, что и мой гонорар – за рассказы – после такой уступки просто обязан вырасти. Даже если владелец «Стрэнд мэгазин» каким-то чудом уловил этот посыл, вся выгода так или иначе достанется Дойлу. Когда-то я мечтал, чтобы этот постыдный обман поскорее раскрылся сам собой и между нами с Холмсом больше никогда не вторгалась ни одна тайна. Но время шло. Минуло больше года, и я увяз во лжи окончательно, сросся с ролью талантливого писателя, чья популярность вполне может сравниться со славой Холмса. То, от чего поначалу хотелось избавиться, теперь кажется немыслимым потерять.

Глава шестая. Первый отчет сержанта

Из записей инспектора Лестрейда

Не удивлюсь, если одиннадцатое октября сего года войдет в историю наравне с датами великих событий, связанных с нашим отечеством. Говорю так, подразумевая, что отнюдь не всегда величие достигается славой. Но даже в тех случаях, когда оттенок света, озарившего гордый силуэт родины, неразличим и привлеченное внимание всего мира вызвано чем-то таким, от чего отечество с удовольствием открестилось бы, сути это не меняет: пусть и без придыхания, не нараспев, с отведенными в сторону глазами, всё равно следует признать, что свершилось нечто совершенно грандиозное и что подобное не скоро повторится где-нибудь еще, а может, с учетом пожеланий, надежд и принятых мер, и вовсе не повторится никогда и нигде, поэтому тем, кому таки довелось это наблюдать, не стоит отчаиваться или стесняться. Особенную привилегию свидетеля исторического акта никто не отменял, этот статус всё еще вызывает зависть, ну а если это не помогает, можно утешить себя тем, что по крайней мере тебе не пришлось в этом участвовать.

К сожалению или к радости, себя к таким счастливчикам я причислить не могу, лично у меня сей знаменательный день прошел вполне буднично. Я провозился с рутиной до позднего вечера, то есть вплоть до возвращения Симмондса, и даже не подозревал, что совсем неподалеку на Темзе произошло нечто столь эпическое, что отныне Трафальгарское сражение рискует быть совершенно позабытым. Речь, естественно, о погоне Холмса и Джонса за «Авророй». Бравые воители застряли с обыском на захваченной посудине допоздна, и потому полупустой Ярд пребывал в счастливом неведении насчет их подвигов вплоть до утра двенадцатого