Смерть в райском уголке - Эмили Салливан

— Люди в этих местах бывают довольно суеверны, — объяснила я.

Мистер Дориан невесело усмехнулся:

— Люди везде суеверны, миссис Харпер. Боже, да даже Артур Конан Дойл охотился на призраков, а ведь он доктор.

Мне стало очень любопытно, были ли они знакомы лично, но мистер Дориан вряд ли обрадовался бы расспросам, особенно учитывая, с каким ехидством он произнес имя известного писателя, так что я отложила эту мысль до лучших времен.

Мистер Дориан остановился и уставился на подножие холма.

— Вы говорили, что, когда нашли Дафну, в ее волосах было полно мусора, словно она скатилась вниз по холму.

Я откашлялась:

— Да, именно такое у меня возникло впечатление.

Он протянул что-то себе под нос и прошелся вниз по склону, внимательно глядя себе под ноги, пока я стояла на месте. Несколько мгновений спустя он поманил меня, обнаружив что-то.

— Видите, как здесь примята трава? След идет до самого подножия, — сказал он и указал на то место, где я нашла Дафну.

Я нехотя подошла к нему. И правда, здесь трава была примята куда сильнее. И след выглядел достаточно широким, чтобы сомнений не осталось — он был оставлен человеческим телом.

— Вы понимаете, что это может значить?

Я отрицательно мотнула головой. Все мое внимание вновь приковало это проклятое место. Мистер Дориан нетерпеливо фыркнул, и я наконец повернулась к нему:

— Что?

— Что она была убита не здесь, — объяснил он куда более восторженным тоном, чем предполагала ситуация. — Убийца, должно быть, принес ее тело сюда после ее смерти.

— Я не понимаю, почему это открытие вызвало у вас такой восторг.

Мистер Дориан склонил голову набок:

— Потому что не у всех хватит сил принести сюда тело. Особенно ночью.

— Если она была убита ночью.

Мое раздражение вызвало у него улыбку.

— Да. Если. Именно поэтому мы должны как можно скорее поговорить с Бельведерами и доктором Кэмпбеллом, чтобы точно установить время смерти.

Я отвернулась и отправилась обратно на вершину холма. Мне не хотелось задерживаться здесь ни на секунду дольше необходимого.

— Тогда давайте с этим покончим.

Мы вернулись на тропинку и направились к дому Бельведеров, который стоял чуть выше по склону от виллы мистера Дориана. Всего несколько минут спустя нам открылся вид на террасу Флоренс, уставленную цветами. Мистер Дориан внезапно остановился и посмотрел на меня.

— Миссис Бельведер — ваша хорошая подруга? Я хочу убедиться, что вы способны сохранять объективность, — объяснил он свои слова в ответ на мой удивленный взгляд.

— Я бы не назвала ее своей лучшей подругой, — осторожно произнесла я. По правде говоря, я бы никого так не назвала. — Мы дружим, это правда. Хотя она лучше ладила с моим мужем. У них было довольно много общего.

Мистер Дориан фыркнул:

— Ах да, ваш муж — образец достойного мужчины.

Я ахнула, услышав такое описание и заметный надлом в его голосе. Оливер обладал внушительным списком прекрасных качеств, но было сложно назвать его образцом чего бы то ни было, когда постоянно приходилось напоминать ему убрать с пола грязные носки.

— Кто, бога ради, так его называет?

— Миссис Бельведер, — ответил мистер Дориан так, словно это было очевидно. — От того, как она о нем отзывается, я начинаю думать, что она была самую малость в него влюблена.

Но это было просто смешно.

— Она ему в матери годится! — напомнила я.

Мистер Дориан в ответ только пожал плечами:

— Такая мелочь, как возраст, редко кого-то останавливает.

— Я бы не смогла назвать двадцатипятилетнюю разницу в возрасте мелочью, — сказала я, только потом осознав свой промах.

Кажется, жена мистера Дориана была гораздо младше его?

Казалось, что он ни капли не обиделся. Скорее даже наоборот.

— Моя дорогая леди, обычно в этом и заключается притягательность ситуации, — ответил он с хитрой улыбкой, от которой у меня заскрежетали зубы.

— Даже если это правда, уверена, ее чувства были безответны, — выдавила я, устремив взгляд вперед.

— Да, — прошептал он. — Уверен, так и было.

Я обернулась, удивленная его внезапной искренностью, но затем входная дверь виллы Бельведеров распахнулась, и на пороге возникла хозяйка дома.

— Здравствуйте! — крикнула она, яростно замахав нам рукой, словно стояла на необитаемом острове, а мы были проходящим мимо кораблем.

Мы с мистером Дорианом переглянулись, а затем он выступил вперед и одарил ее очаровательной улыбкой:

— Здравствуйте, миссис Бельведер. Мы не вовремя?

Она замотала головой с неменьшим энтузиазмом:

— Нет, нет. Прошу, проходите. — Она жестом предложила нам войти в дом.

Сказать честно, Флоренс выглядела неряшливее, чем когда-либо прежде. Ее лицо раскраснелось, а прическа растрепалась. Но куда более удивительно то, что на ней был надет передник. Учитывая, что Флоренс была самым талантливым садоводом из всех, кого я знала, она, без сомнения, каждый день носила передник, но никогда не появлялась в нем при гостях. Обычно она одевалась очень аккуратно и с величайшим вниманием к деталям — привычка, на которую у меня не хватало терпения даже до рождения детей, — так что я впервые застала ее в таком виде.

Когда я вошла в дом следом за мистером Дорианом, Флоренс наградила меня вымученной улыбкой — такая появлялась и на моем лице, когда я была особенно измотана заботами.

— Как поживают твои детки, Минни?

— Очень хорошо. Как Кристофер?

— Занят, как обычно, — беспечно проворковала она и заперла за мной дверь. — Он постоянно работает. Даже когда не должен.

Я кивнула в ответ. Кристофер действительно был весьма предан своей работе, особенно для человека, которому уже пора было бы отправиться на пенсию.

— Почему бы нам не выйти на террасу? — предложила Флоренс и поспешила вниз по коридору.

Здесь ничего не изменилось: терраса была уставлена горшками с английскими и греческими растениями. Розовые розы, которые Флоренс привезла из своего дома в Суррее, только начинали цвести, и воздух благоухал от их нежного аромата. Я сделала глубокий вдох, не в первый раз поражаясь тому, с каким старанием Флоренс поддерживала жизнь английских растений в этом засушливом климате. За прошедшие годы я сумела весьма наловчиться в вопросах садоводства — по большей части из необходимости, — и все же за всю свою жизнь я убила больше цветов, чем успешно вырастила.

Флоренс подвела нас к столу, стоящему в тени виноградной лозы, и мы расселись.

— Я прошу прощения. Дом стоит вверх дном, но я не могу найти в себе силы, чтобы отыскать прислугу, — призналась она, шмыгнув носом.

Это было неожиданно, особенно учитывая, как часто Флоренс критиковала Дафну, пока та была жива. Так что,