Искатель, 2012 №5 - Елена Болотова

Екатерина начала приходить в себя, и Иннокентий решил продолжить атаку:

— Итак, все готовы? Начинаем проводить анализы... или у вас, госпожа Павленко, есть другие предложения?

— Есть... Я хотела бы поговорить с вами, уважаемый...

— О, простите, я не представился. Иннокентий Викторович... Я не следователь, хотя очень много с ними работал... Я сотрудник Минздрава. Борюсь за здоровье народа. И эпидемии мы не допустим!

— Я хотела бы поговорить с вами, Иннокентий Викторович, наедине.

— Взятку будете предлагать? Не продаюсь! И вам не удастся меня уговорить. Для меня здоровье нации... Впрочем, я согласен. Вы, друзья мои, подождите меня внизу. А мы здесь с Катей побеседуем. Но по первому моему сигналу возвращайтесь и продолжаем следственные и медицинские действия... Слушаю вас, госпожа Павленко.

...Разговор был долгим. Иннокентий вконец запудрил Екатерине мозги и вдруг на определенных условиях пообещал сохранить тайну и даже помочь мужу в его избирательной битве... На радостях Павленко написала несколько расписок о том, что встречалась с нехорошим человеком, что раскаивается и готова искупить, что будет помогать и все сохранит в тайне... Короче, это была классическая вербовка. Иннокентий даже обговорил с ней пароли, места явок и прочее... Более того, почувствовав, как отступила основная опасность, она с легким сердцем наговорила на магнитофон столько... И о Савенкове, и о его «Сове», и о недостатках мужа, и его планах...

Очередную встречу они назначили на завтра, на смотровой площадке Ленинских гор...

* * *

Савенков похвалил себя за то, что в свое время, когда работы было действительно много, он не поддался на уговоры Павленко и не расширил штат «Совы». Лишние люди никогда не помешают, но только не во время срочной эвакуации. Здесь даже пять сотрудников — уже много. Выручило то, что недавно Илья Ермолов уехал с семьей в Крым. Пришлось отправить туда же и программиста Мишу Марфина с дополнительным финансированием и запиской: «Приказываю продолжить загорать вплоть до особого распоряжения. Савенков».

Марфин с удовольствием улетел, и их осталось трое. Оптимальное число для анализа ситуации и выработки решений. При большем числе людей любое обсуждение превращается в базар.

Так получалось, что в этих посиделках на троих главная роль досталась Варваре. Олег быстро схватывал основную версию, загорался, рвался в бой. Савенков же, как старый мудрый вождь, генерировал идеи, сомневался, осторожничал. Часто оказывалось, что их мнения противоположны. Необходимо было объединяющее звено, то, что в центре, где обычно и бывает истина... Таким человеком была Варвара. Она молча выслушивала противоположные, казалось бы, мнения, находила в них общее и предлагала путь, который устраивал обоих...

Новый временный офис «Совы» разместился в «секретной» квартире Павленко на Якиманке. В первые часы здесь пришлось заниматься исключительно уборкой — «уютное гнездышко» пустовало почти два года.

После одного крупного «прокола», связанного с этой квартирой и который, собственно говоря, явился поводом для создания «Совы», Павленко дал зарок покончить со своими амурными делами, с приключениями на стороне, или, как он их называл, потусторонними связями. Слово свое он держал. Никаких крупных романов больше не было. Так, ничего не значащая мелочь...

В первый же день, когда Савенков и Варвара разбирались на новом месте, Олег, сказав что-то невнятное, убежал... Вернулся он через час с той самой кассетой.

Лезть на соседний с «Басойлом» чердак было не просто риском, но и глупостью. Но пленку необходимо забрать... Она спокойно лежала в углу, за горой консервных банок... Басой-ловцы быстро заделали пролом в стене, заклепали его металлическим листом и больше не опасались набегов от соседей...

А кассета действительно была нужна. Без нее невозможно точно определить уровень опасности. Неясно, что сделала «Сова» — панически бежала, как ворона от куста, или проявила мудрость, разумную осторожность.

Трехминутную запись слушали хором и не менее десяти раз. Важны были не только слова, но и интонации...

Сразу же определили, что собеседников трое: сам Баскин, его главный охранник Аслан Умаров и соперник Павленко по выборам Николай Карасев.

Весь разговор на кассете начинался и обрывался на середине фразы:

«Баскин:..Это не заказной опрос, не для газет. Они мне действительную картину рисуют... Отстаешь, Карасев!.. И чем дальше, тем больше.

Карасев: Я работаю. Стараюсь я.

Баскин: Работает он! Это я для тебя работаю, Инок работает, Аслан старается. А ты только на плакаты фотографируешься и языком на митингах треплешь. И не всегда удачно. Незачем тебе склочничать, как бабы на кухне. Не твое дело Павленко топить. Здесь Инок будет работать.

Карасев: Опять труп подбросит?

Умаров: С трупом у него нормально получилось... Большой шум был бы, если бы Савенков не притормозил... Я этой «Сове» голову сверну.

Карасев: Только не надо шума. Стрельбы, крови... Не надо этого ничего. Не в мою это пользу. Наш избиратель обиженных любит.

Умаров: Не будет стрельбы... Я у этой «Совы» гнездо спалю.

Карасев: Пожар в офисе?

Умаров: Зачем пожар?.. Ой, какой ты прямолинейный, Николай. Спалю — не значит сожгу... Чисто сработаю. Это мое дело.

Баскин: Аслан, а чем сейчас Инок занимается?

Умаров: Он хорошо работает... Жену Павленко заарканил. Хорошо прихватил... Сам еще не знает, что дальше делать, но через нее как угодно теперь можно действовать... Я думаю, она и с «Совой» разделаться поможет.

Карасев: Это хорошо, но меня другая вещь волнует... Есть такой Сергей Зверев, ну, с которым я из плена бежал...

Баскин: Помню... Мы же его хорошо устроили. Квартиру в Ялте купили. Он обещал не высовываться.

Карасев: Не он сам. Газетчики пронюхали. Вот статья из «Голоса народа...» Лететь к нему собираются.

Умаров: Знаю я об этом... Даже рейс знаю, каким она полетит.

Баскин: Она?

Умаров: Да. Молодая и симпатичная. Анастасией зовут... С ней Валет полетит. Полетит и уберет.

Карасев: Журналистку?

Умаров: Зачем ее? Не надо молодую и красивую убивать... Валет Зверева уберет. И на месте «чеченский след» оставит. А Настя опишет, как убили друга Карасева, как ему самому угрожали... Избиратель не только обиженных любит, но и храбрых.

Карасев: Молодец вы, Аслан. Но, а если кто-нибудь раньше...»

На этом запись заканчивалась... И каждый раз на последней фразе Карасева Олег закрывал глаза и напряженно вспоминал, как он оглянулся в этот момент, как рванулся вперед к провалу в стене, увлекая за собой магнитофон и вытаскивая на ходу кассету...

Запись была короткой, но создавалось впечатление, что Олег случайно попал не просто в яблочко, а в самую его сердцевину. Очевидно, эти трое говорили и до