Красота ее сгубила - Марина Серова

– Господи! Люди! Слава богу! Вася, ну ты куда пропал? «Скорая» едет? Ой, как мне плохо! Ой-ой! Вы доктор, девушка? Вы мне поможете?

Я вызвала «Скорую», но когда назвала адрес, диспетчер меня огорчила:

– Вызов принят, но все машины в разъезде, ожидайте, но не раньше получаса.

Мне уже стало дурно, вот попала! Я стала осматривать пациентку и расспрашивать:

– Как вас зовут? Где болит? Какой срок у вас? Может, вы сможете пересесть в мою машину, и я вас быстрее в больницу отвезу? Потому что я не врач, и роды принимать не умею, хоть один раз-таки тоже пришлось…

Женщина стонала и объясняла:

– Да у меня еще только двадцать четыре недели, не рожаю я! Это Васька, остолоп, все перепутал. Ой, дал бог мужа, толку никакого случись что! На грядках я перетрудилась, видимо, резко повернулась, а может, вспотела, да продуло. Спину прострелило, да так, что ни двинуться с места, ни согнуться, ни разогнуться! Боль адская! Мне в больницу надо, срочно! А ты, Вася, тут оставайся, с машиной решай что-то!

Я выдохнула с облегчением, ну хоть не роды, мне в жизни одного раза хватило! Глянула на топтавшегося на месте несчастного Васю, затюканного женой, и даже не знала, кого мне было больше жаль. Я скомандовала:

– Василий, у меня в багажнике трос, доставайте, прицепляйте к моей машине, дотяну вас, надеюсь, до больницы.

Мужчина отрицательно покачал головой:

– Я колесо пробил, не получится, а запаски нет. Я давно говорил Соньке, что нет запаски, что купить нужно! Так она все денег не дает! Вот и доигрались.

Я всплеснула руками, час от часу не легче, подошла к переднему сиденью:

– Так, Вася, вы мне будете помогать. Выхода нет, будем вашу супругу в мой автомобиль пересаживать. Ну-ка, на раз-два! София! Терпите, попробуйте поднять задний мост!

Общими усилиями под громогласные вопли Софии мы-таки водрузили ее пышное тело на переднее сиденье моей машины, я, правда, думала, сама кого-нибудь рожу! Мы помчались в больницу как можно быстрее. Василий, несмотря на бурные протесты жены, ехал с нами. Да и мне не совсем было понятно, почему она так этому сопротивляется! Женщина орала все сильнее, обливалась холодным потом и причитала:

– Ой, помру! Да что ж так больно! Ой, не могу! Это ты, Васька, виноват! Я тебе говорила, зачем нам столько помидор? А ты что? Давай еще двадцать кустиков посадим! Хоть бы когда пожалел! Как будто я лошадь семижильная! Привык на моем горбу ехать. Ой-ой!

Мне казалось такое поведение женщины при простреленной спине совсем уж неадекватным! Ну я понимаю, больно, но чтобы так орать! Вася вообще закусил губу и расширенными от ужаса глазами взирал на жену. Наконец добрались, медики подбежали с носилками, стали перекладывать туда Софию, и тут все ахнули!

Доктор орал уже как резаный:

– Вы что, ненормальные? Уже голова почти вся вышла! Родовая деятельность вовсю идет! Некогда ждать, не успеем до родзала! Женщина, тужьтесь, еще немного, и родите прямо тут!

Я открыла рот и наблюдала, как на моих глазах рождается новый человечек, и лепетала:

– Она сказала, что у нее двадцать четыре недели, просто спину прострелило! А я-то думаю, чего она так кричит? А она, блин, рожала! Кошмар! И главное, живот вроде и правда небольшой…

Доктор выкрикивал между делом:

– Какие двадцать четыре недели, ребенок нормальный по весу! Роды в срок! А живот при таком избыточном весе не так уж и бросается в глаза, это неудивительно!

И тут тихий и молчаливый Вася вдруг оживился:

– Как же так, Сонечка? Это что же выходит? Я же все посчитал только что! Я же в командировке был! Ты что же, получается, от другого беременна? Ах вот как? А я-то, дурак, не пойму, столько лет ничего, и тут на тебе! Да как ты могла? Да я тебе!

Роженица забыла о боли и обо всем на свете и плакала:

– Васенька! Не горячись! Я все объясню потом! Ты только не бросай меня! Я же ради нас все это! Это случайно все получилось, прости! Тот мужик для меня ничего не значит! А я как поняла, что беременна, не смогла аборт сделать! Ну как же мы столько лет-то без ребеночка?

И тут раздался детский плач! Малыш наконец родился на свет! По-моему, хлопали все! Я даже расплакалась, честно. И Вася плакал, заглядывал через спину медиков на орущий сморщенный комочек, который активно шевелил ручками и ножками, и шептал:

– Да и хрен с ним, с мужиком этим! Мой это сын, только мой! Сашкой назову, в честь отца своего! А Соню не брошу, столько лет вместе. Пропадут они без меня…

Роженицу наконец отвезли в отделение, а я сказала ошарашенному Васе:

– Ну поздравляю! Может, кофе выпьем? А то у самой поджилки трясутся! Рисковая у вас супруга, молчала до последнего, что рожает, а если бы не успели? Ну вы, блин, даете…

Мы сидели на скамейке возле роддома и беседовали, я хвалила мужчину:

– А вы молодец! Правильно все решили! Отец тот, кто душу вкладывает, воспитывает!

Василий вздыхал:

– Да не знаю я пока, правильно или нет поступил, но бросить Соню не смогу, люблю ее много лет. Она ведь раньше совсем другая была, тоненькая, как стебелек! Но все мы никак не могли ребеночка сделать. Моя тут вина тоже есть. Не хотел я обследоваться ни в какую! Считал, что это стыдно! А вот Соня, напротив, все по репродуктивным центрам ходила. А ее там гормонами пичкали, вот и поправилась так сильно. Переживает из-за этого, комплексует. А я все равно ее люблю, любую. И она меня любит, я знаю. Мы столько лет уже вместе. А насчет ребенка это она, видно, от отчаяния решилась с другим попробовать. Не знаю, как дальше будет. Я постараюсь его полюбить как родного…

Я вздохнула, допила кофе и постаралась подбодрить Василия:

– Всего вам хорошего. Рада была помочь. Не переживайте, все как-нибудь да уладится. Побегу я, пора мне.

Василий пытался мне совать деньги, но я отказалась, неудобно, правило всех водителей – если можешь, помоги на дороге – незыблемо.

Дело уже было ближе к вечеру, и все же я решилась-таки доехать до дома Вадима. Дом был старый, на самом выезде из города, такие давно уж под снос идут. Звонка в квартире не было, я стала стучать. Мне открыл пацан, подросток лет тринадцати с лохматой головой и в наушниках. Увидел меня и, ни о чем не спрашивая, заорал противным голосом: