Искатель, 2011 № 10 - Журнал «Искатель»

склоне еще зеленела травка... Вероятно, багажник голубого «Шевроле» открылся на ходу, еще при первом ударе. Дубровскую сразу выбросило на свободу, а машина продолжала кувыркаться, перемалывая двух пассажиров — Колю Чижова и Злотникова, по кличке Червонец...

Вера была жива, но ее глаза не хотели открываться, а язык не слушался и вместо человеческих слов выдавал робкое мычание.

Слава подхватил девушку, обнял и, осторожно опираясь на куцые кочки, понес наверх... Актриса слегка приоткрыла глаза, и мычание перешло в мяуканье. Она не знала Славу Зуйко, но даже с первого взгляда это был парень симпатичный и крепкий. Не всякий сможет вот так взять на руки и тащйть в гору... В любом случае — это приятно!

Стоя на самом верху, Ванда наблюдала за манипуляциями мужа. При этом она завершала разговоры с киевской милицией и местной «скорой помощью». Горбовска была в бешенстве. Она злилась и открыто использовала польскую ненормативную лексику. Всего три выражения, из которых «пся крев» было самым невинным...

И ее можно понять! Мало того, что муж прямо на ее глазах прижимал к груди чужую бабу, так эти служивые хохлы делали вид, что не понимают «москальску мову». А медики — так те вообще! Они выясняли, на какой стороне дороги лежат пострадавшие. Если слева, то это в черте Киева и придется ехать. А если справа — звони куда-то в область...

Совместными усилиями Дубровскую уложили на заднее сиденье, и серенький «Рено» рванул в сторону Киева. Задача была простая — доехать до первой нормальной больницы и сдать туда Веру, как пострадавшую в аварии. Но «больная» заставила сменить все планы.

— Не хочу я в больницу! У меня организм в порядке. Все органы на месте. Даже нет ни одной царапины! Ни ушиба, ни шишки, ни синяка... Не верите? Проверяйте!

Слава принял влево и налесную грунтовку... Через километр он еще раз свернул и остановился на поляне перед строем пирамидальных тополей.

Дубровская вышла первой, сняла легкую куртку, собираясь демонстрировать свое безупречное здоровое тело. И только тут она узнала Ванду. В день бегства Веры в Киев они общались, хотя и мельком.

— Ой — вы Ванда? Так вы за мной приехали?

— Да, хотели от бандитов спасти, но не успели... Но теперь их можно не бояться. Все трое — в овраге!

— Погибли?

— Все трое!.. Теперь вам надо ехать в Боровск. Там все съемки без вас встали.

— Почему?

— Там такое произошло!.. Сначала мне Фурман дал большую роль, и мы с Ольгой начали сниматься. Но ментов взорвали, а ее похитили. Потом она бежала, а мы бросились в погоню за бандитами... Одним словом — все ждут вас в Боровске...

Ванда говорила все правильно, но не по делу. Не по тому делу, зачем они приехали в Киев... И Зуйко попытался разрулить ситуацию. Он открыл багажник, вытащил раскладной столик, три стула и массивную сумку. Разместив на поляне мебель, Зуйко подтянул поближе баул и открыл его.

— Девочки, накрывайте на стол. Здесь все, что надо... Посидим, отдохнем. Тут такая природа — просто шепчет...

Слава все время держал в голове основную цель их приезда в Киев — только Дубровская могла дать ключ к шифру... Он помнил об этом, но застольную беседу, как опытный психолог, начал издалека.

— Я думаю, что нам надо ехать в больницу! Здоровье, Верочка, важнее всего!.. Вот вы недавно испытали шок. А то, что на вас нет царапин, ни о чем не говорит. Могла произойти встряска всего организма. И что-то где-то сдвинулось. В голове, например...

— Ты что это, Слава! Ты намекаешь, что я стала психом или шизиком?

— Ни в коем случае!.. Но могла возникнуть легкая амнезия. Это часто бывает, когда здесь помню, туг не помню, а здесь опять помню, но кое-что.

— Даже и не думайте! Я, ребята, все помню!.. Проверяй, Слава! Ты спрашивай, а я отвечаю.

— Договорились, Вера. Но заметь, ты сама это предложила... Как ты пошла в первый класс — помнишь?

— Отлично помню... Сзади ранец, наверху два белых банта, а в руках три фиолетовых гладиолуса.

— Отлично, Вера... А как первый раз поцеловалась — помнишь?

— Во всех деталях!.. Это было в девятом классе. В конце мая мы пошли в поход с ночевкой. После ночного костра все разбрелись по парочкам... При свете луны он меня взял за талию, развернул, прижал и ткнулся губами в шею. Затем чмокнул выше, под ухом. А уж потом я сама вцепилась в его губы... Не помню только, как его звали.

— Верю, Вера! Здесь амнезии нет... А вот первая встреча с твоим мужем? Это помнишь?

— С каким мужем? С Глебом Бархановым? Так он мне и не муж пока.

— Нет, Вера, с другим, с законным. Ну с тем, который погиб.

— Ах, с Аркадием!.. Тут вообще история была. Два года назад я приехала в Москву. Иду себе утром по улице, а у меня шкет хватает сумочку, и бежать. Аркадий видел все это, и за ним... Догнал! Отнял сумку, но в драке так порвал брюки, что трусы светились. Я предложила зашить. Он пригласил в свою квартиру и сразу начал приставать. Я стою у книжного шкафа, а он сзади подошел и схватил.

— Обнял?

— От всей души!.. Ну, я, как честная девушка, хватаю толстую книгу, разворачиваюсь и бах! Со всего размаха по башке... В этот день я у него ночевать осталась. Так и познакомились...

— А вот, Верочка, какой книгой вы его ударили. Не помните?.. Амнезия?

— Почему не помню! Это книга из десятитомника Алексея Толстого. Такие желтые тома — канареечного цвета. Они в той квартире на самом видном месте стоят... Вот Ванда там была. Она должна была их видеть.

— Я, может быть, и видела, но не обратила внимания. Я же не знала, на какой том надо смотреть.

— На шестой! Он самый толстый. В нем роман «Хмурое утро» и еще что-то... Мы потом с Аркашей шутили, что у нас от этой книги была яркая ночь, а не хмурое утро...

* * *

К адвокату Вронскому пришли четверо. По их суровым лицам было ясно, что разговор предстоит серьезный.

Возглавлял делегацию Лев Лощилин — старый знакомый Вронского. Он и вел эти короткие переговоры, строго держась в официальных рамках.

— Господин Вронский, вы поговорили с клиентом? Он в курсе дела?

— Да, Беркович знает, что бандиты погибли, а вещи пока не найдены.

— Это пока! Мы найдем их через несколько дней... И что тогда?

— Мой клиент готов все вещи выкупить, но, естественно,