Флоренций и прокаженный огонь - Йана Бориз

любит понапрасну вспоминать неприглядное. А про царицу Анастасию более помнит народ, нежели государственные мужи. Вот так семейная идиллия сказалась на жизни целого отечества. Между прочим, нашего с вами Отечества.

– Вы, Леокадия Севастьянна, весьма убедительны, но ваши доводы более прилежат сфере допустимостей.

– Я позволю себе припомнить случай, когда коронованные супруги жестоко мстили и ввели целые государства в пучину смут и разорения. Вы слышали о «французской волчице» Изабелле?

– О дочери короля Филиппа Красивого? Конечно, и премного. Я более научен западным летописям, нежели отечественным. Оно оттого, что на всякого монарха или духовное лицо приходится целая галерея портретов. Вот оттуда и черпаю свои познания.

– И славно. Значит, вам будет проще меня понять. Изабеллу выдали за Эдуарда маленькой девочкой, ей были чужды брачные таинства, равно как и цели. Между тем король, распоясавшийся от безнаказанности ввиду молоденькой и совсем глупенькой спутницы, стал сущим преступником. Пресытившись прочими излишествами, он кинулся в пучину непотребства. Надеюсь, вас не фраппирует моя откровенность? – Рассказчица пристально посмотрела на Флоренция, и он снова восхитился, какая же умная и прямодушная женщина заглянула в его скромную мастерскую! Он не привык ждать от дам интересных бесед, тем паче с пряностями. Теперь лицо ее казалось совсем особенным: не только глаза, но и диссимметрия, короткий упрямый нос, низкий чистый лоб – все это смотрелось гармонично и убедительно, теперь он смело мог полагать, что в юности Аргамакова слыла редкой красавицей, да и нынче отнюдь не утратила привлекательности. Она же, убедившись в его полной увлеченности обсуждаемым предметом, продолжала: – Клика венценосного Эдуарда быстро запихнула себе за пазуху королевскую волю. До того кроткая, королева Изабелла превратилась в побиваемую изгойку и в конце концов взбунтовалась. Она в ярости покинула Англию и поселилась вместе с сыном у родного брата – французского короля Карла Четвертого. Распятая унижением Изабелла кинулась в объятия любовника, заклятого мужнего врага. Под гнетом его уговоров она с войсками отправилась через Ла-Манш свергать злодея мужа с его законного трона. Не могу удержаться, чтобы не поделиться с вами пикантной деталью: в тот поход королева надела вдовьи одежды. Мятежники обезглавили короля и правили вместо малолетнего наследника как регенты, пока мальчик не возмужал и не отнял принадлежащий ему по праву трон. Итого первый результат венчальной ошибки – войны, смуты, разорение для страны. Для Англии. Но это еще не все.

– Да разве ж оного недостаточно? – воскликнул впечатленный Листратов. На этот раз его поразила образованность этой сударыни, как прежде дерзость ее суждений.

– Недостаточно, – припечатала она. – Английский трон расшатался, и это повлекло за собой множество бед для всей Европы.

– Так уж и для всей?

– А как вы думали? Его величество Эдуард Третий, не желая приносить присягу французскому королю в качестве аквитанского герцога, вместо того предъявил свои права на трон Франции. Он, дескать, родственник по материнской линии. Это послужило ни много ни мало к началу Столетней войны.

– Ну, вы уж простите меня, но брачные баталии родителей мало соотносятся с политикой их сына.

– Вовсе нет. Он просто получил такое воспитание и такой пример. Живи он в дружной и приятственной семье, характер сложился бы иным.

– Не исключено, однако и не доказано! – Ваятеля охватил азарт. Рука его застыла, образ Аргамаковой уже выкристаллизовался в воображении, теперь набросать его уверенными штрихами – дело четверти часа.

– Какой вы, однако, упрямый! – Собеседница не разозлилась, а, наоборот, пуще прежнего раззадорилась, даже развеселилась. – А что скажете о Генрихе Восьмом Английском по прозванию Синяя Борода? Слыхали ведь о нем?

– Ну как же, как же! Самый демонический персонаж в пантеоне! – Флоренций всплеснул руками и снова – уже который раз! – уронил на пол рисовальный мелок.

– Не буду рассыпаться подробностями. Я вижу, вы и так прекрасно осведомлены об этой истории. Теперь подумайте же, насколько иначе сложилась бы судьба его владений со всеми проживающими там людьми, если бы в самый первый раз венчаться ему не с Марией Кастильской, а с особою, более подходящей по нраву и склонностям? Это ведь не быть целой новой церкви! А многим сотням и тысячам душ, напротив, быть, есть, пить, производить на свет детей. А может, среди тех нерожденных затесался какой-нибудь редкий талант? Лекарь, что мог сыскать эликсир бессмертия? Или инженер, что построит безлошадную телегу? Или ваш брат художник?

– Все оное могло случиться и при иных обстоятельствах. Но про Синюю Бороду вынужден согласиться с вами. Здесь Англии точно не посчастливилось с монаршьей избранницей.

– А теперь представьте себе… – Леокадия Севастьянна понизила голос. – Вы ведь умны и вполне широких взглядов! Просто представьте, что стало бы с нашей Отчизной, приведи царица Наталья Кирилловна молодому Петру не скудную умом домостроевскую клушу Прасковью Лопухину, а особу, сходную нравом и влечениями с государем? Как бы сей день бытовали? А венчайся Петр Федорович не на худосочной Фике Ангальт-Цербстской, а на скромной православной дворяночке хорошего рода?

Флоренций задержал дыхание и прислушивался к каждому шороху. Таких крамольных разговоров он в Полынном не слышал ни разу за всю жизнь. Но суть беседы получалась жутко интересная, просто сворачивающая набекрень голову. Выходило, и в самом деле от брака зависело счастье и достаток бесчисленных поколений. Хорошо или плохо, но судьбы держав писались именно в альковах. Чтобы не выглядеть испуганным кроликом или глуповатым телятей, он подал реплику:

– А мне на ум пришел случай из совсем далекого края – Шахерезада и ее тысяча ночей.

– Верно, везде одно и то же, – похвалила Аргамакова. – Заодно уж и царицу Тамару припомним. Ее ведь выдали изначально за киевского князя Юрия Боголюбского, да тот не удержал в руках вожжей. Вот еще одна пропажа с русского корабля. Найди ей жениха посолиднее, мы бы еще в Средневековье потягались с османами за Кавказ.

– От всех этих тысячелетних историй нам с вами проку мало. – Ваятель решил дипломатично закруглить брачные шествия царей и королей. – Если бы не стряслось одно, могло нагрянуть другое. Слишком они далеки от сегодня.

– Далеки? Тогда позвольте вам пример из близкого. У корсаковского конюха Сидора жена загуляла с одним малопочтенным барином. Он ее убил, а потом спился. Как вам?

Листратов опешил:

– Д-да, я помню Сидора, однако не знал, что с ним приключилось. Оное печальное происшествие, по всей вероятности, имело место в мое отсутствие.

– Какая разница? Не угадал в свой час невесту – пошел плодить несчастье. И таких еще сотни и тысячи.

– Вы, Леокадия Севастьянна, из крайности в крайность… Но Бог с ним, убедили, уверовал я в вашу теорию. Что же дальше? Как излечиваться человекам от оной