Шелест кукурузы - Хелен Берд

ей все, что, видимо, знал сам – о пропадающих в Хаммерфорде каждое лето проезжающих мимо туристах, о пропажах местных и о том, как шериф настоятельно просил отложить заявления о пропажах на дальнюю полку. В ее собственный пазл тоже добавилась пара деталей, и слова матери – как и предупреждение старого Джека – почудились Луизе куда более зловещими.

До дрожи.

Ей показалось, будто по ее шее прошлись холодные пальцы сквозняка, хотя в доме было душно.

Неужели мама была права?..

– Подожди… – Луиза прервала Шейна, когда он собрался перейти к каким-то своим версиям. Собственный голос показался ей чужим и хриплым. – Я покажу тебе дневник, ладно?

Ей было страшно. Так, что коленки подгибались, пока она поднималась по лестнице в мамину спальню, а предплечья покрылись мурашками. Возвращаясь в гостиную, она держала дневник матери так, будто в любой момент он мог укусить ее.

«Быть может, мы просто надумываем все эти связи?»

Шейн внимательно прочел каждую запись, и, пока он читал, шелестя оставшимися страницами, Луиза сидела рядом, поджав под себя ноги и сжимая в ладонях чашку с остывшим кофе. Пить не хотелось. Наконец, отложив записи, Шейн почесал щеку.

Она уже заметила: он всегда делал так, если задумывался.

– Лу, слова твоей мамы косвенно подтверждают, о чем я думал последние дни. Насчет «сожрет» она, конечно, преувеличила… но я думаю, в Хаммерфорде уже много лет кто-то на самом деле похищает людей, – Шейн явно подбирал слова, чтобы не взволновать ее, но куда уж больше?.. – И я думаю, что твоя мама что-то об этом узнала и попыталась предупредить тебя. Как смогла.

– И вместо того, чтобы уехать, покончила с собой? – голос у Луизы сорвался. Она почувствовала, как горечь поднялась откуда-то из желудка к самому горлу. – Она могла взять Джилл и приехать в Нью-Йорк, позвонить, я… – Луиза вскочила. – Нам с Джилл нужно уезжать!

Она заметалась по гостиной, горькая паника подхлестывала ее, но Луиза не знала, за что хвататься и что делать. Бросилась к лестнице, намереваясь тут же собирать их вещи, потом вернулась назад, снова кинулась к ступенькам, а внутри клокотал ужас.

В Хаммерфорде похищают людей. Здесь кто-то похищает людей, а Джилл что-то об этом знает, или видела, или это предвидение, или черт знает что! Луиза уже ни в чем не была уверена, кроме своего страха, кроме того, что нужно сваливать, уезжать, поскорее…

…как? Без документов? Рациональное сознание пробилось через плотную пелену ужаса. Если ее арестуют за похищение ребенка, она уж точно не сможет Джилл помочь и ее вернут обратно в Хаммерфорд, а Сесилия не уследит за ней, и…

Что-то внутри окончательно оборвалось, и Луиза, осев на пол, снова заплакала.

Потому, что мама сделала неверный выбор.

Потому, что все могло быть иначе.

Потому, что мама не сошла с ума, но не нашла в себе сил спасти и себя, и Джилл. А быть может, после ухода – или пропажи – Адама и вовсе не хотела жить.

Потому что…

…ей было страшно, и живот сдавливало этим страхом, а волоски на затылке дыбом вставали. Она понимала, что должна что-то сделать, и если Шейн был прав, то нужно уезжать, но получалось только реветь.

Шейн оказался рядом, притянул ее к себе, позволяя уткнуться в его плечо, и Луиза вцепилась в его рубашку, совсем как на поминках матери, когда он утешал ее на кухне. Она думала: мама могла спасти и себя, и Джилл, но не сделала этого. Она думала, что нужно уезжать из Хаммерфорда скорее, но забрать сестренку просто так вряд ли получилось бы, и…

– Ш-ш-ш, – пробормотал Шейн ей на ухо. – Все будет хорошо, слышишь? Нет никаких поводов думать, что тебе или Джилл что-то грозит.

Луиза всхлипнула, дрожа всем телом.

Она уже ничего не понимала и ее подташнивало от свалившихся на нее переживаний. Шейн обнимал ее, пока она не успокоилась, а ее слезы не затихли, как затихает морская буря или сильный ветер. Отголоски страха еще сидели в ней, ледяными пальцами сжимая внутренности, но рядом с Шейном становилось легче.

Не так жутко.

Подняв на него зареванное лицо, она прошептала:

– Думаешь, если кто-то здесь похищает людей… они нам ничего не сделают? Может, нам лучше уехать?

Он кивнул.

– Это было бы слишком заметно. Спасибо, что показала мне дневник, Лу. Теперь я уверен, что прав.

Луиза вытерла щеки ладонью и слабо улыбнулась.

– Так себе доказательство…

Сморщив нос, он фыркнул:

– Мне подойдет любое, – и улыбнулся в ответ. – Я не допущу, чтобы с вами произошло что-то ужасное, Лу. Ни за что. Зря я тебя, что ли, от старика Джека спасал тогда?

У нее снова что-то сдавило в горле, но на этот раз не от страха. Шейн сидел на полу рядом с ней, смотрел на нее сверху вниз, и за его маской уставшего помощника шерифа скрывался тот самый Шейн Картер, с которым она когда-то встречалась. Если это можно было так назвать.

Тот Шейн, который целовал ее на кукурузном поле и сидел с ней в кладовке у Вики Браун, пока остальные изображали беспокойных духов у них под дверью. И убегал вместе с ней от старика Джека, хотя прогуляться к дому индейца было его идеей.

Тот самый Шейн, который первым позвонил ей, чтобы рассказать о смерти матери.

И который сейчас изо всех сил пытался успокоить ее, хотя, возможно, и сам был далек от спокойствия, ведь именно в его городе происходила какая-то чертовщина.

– Шейн, я… – Луиза моргнула. Ресницы были мокрыми и слиплись.

Глаза у него были темные-темные, на лоб упала выгоревшая прядь вьющихся волос.

Если кто-то и приходил ей когда-либо на помощь в Хаммерфорде, это всегда был Шейн. Сердце трепыхнулось за ребрами… не вовремя. Как же не вовремя!

– Все будет хорошо, Лу. – Он осторожно провел большим пальцем по ее щеке. Отдернул руку. – Я выясню, что происходит, о’кей?

Она кивнула.

От него пахло табаком и каким-то холодным лосьоном для бритья, словно мужчина брился перед тем, как прийти к ним. Его запах щекотал ноздри.

– Спасибо.

Повинуясь порыву, Луиза хотела поцеловать Шейна в щеку, просто ощутить его тепло, но случайно поймала его губы.

Но случайно ли?

Как будто им было пятнадцать, а не лет так на десять побольше.

Поцелуй вышел смазанным и коротким, но ее прошибло током от макушки до пальцев ног и швырнуло в юность, когда мир казался простым и понятным. Луиза охнула в чужие губы, сильнее сжимая хватку на рубашке Шейна. Он отстранился,