Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

– Я иду спать в свою комнату, – сообщила я. – В ту, где написано «Уна», под свое одеяло и к своей подушке.

Как бы я ни старалась звучать уверенно, голос все равно дрожал.

– Ты, – я ткнула пальцем в Эрика, – сделай, пожалуйста, так, чтобы этот вечер не был зря. А ты, – палец переместился на Рэя, – спи где хочешь. У меня в комнате, на диване, в собачьем вольере, у себя – хоть у Эрика. Выбор за тобой.

Махнув на обоих рукой, я поднялась по лестнице, кое-как разделась и завалилась в постель. Выключила свет, чтобы уснуть, но в голову тут же полезли неприятные мысли.

В первый раз, пожалуй, за все последние месяцы я вдруг поняла, в какую задницу залезла по своей воле. Насколько на самом деле опасной была вся эта игра, которую затеяли Эрик и Рэй. И насколько маленькой и беззащитной я оказалась в ней.

Помните, как переживала, что Рэй заставит меня копать себе могилу? Так вот теперь все было намного, в разы, на чертов порядок хуже. Два ревнивца, два милых пса, один Чаушеску и глава департамента, который отлавливает финансовых преступников. И я, блядь, аферистка из Нориджа!

Сказочно повезло. Нет, и до этого вечера, если откровенно, мне сходили с рук многие вещи, но теперь… Скорее всего, второго такого подарка судьбы просто не могло быть. И осознав это, я начала надеяться, что Эрик вытащил из компьютера Чарльза все необходимое.

Отличной идеей было бы уехать. Куда-нибудь на северо-запад – Манчестер, Ливерпуль, не маленькие, но и не слишком большие города. Место, где можно спрятаться, не привлекать к себе внимание. У меня было достаточно денег, чтобы снять квартирку, особенно если Рэй заплатит оставшуюся часть. Год посидеть тихо – и можно было бы вернуть к жизни Татьяну и Ольгу.

Господи, ну почему это все происходило со мной?! Сидела себе в Хаверинге, никого не трогала, занималась своим маленьким делом… Чертов Эрик и его чертов шантаж. Я так устала от всего, что приходилось переживать…

В комнате зажегся свет, а я не услышала, как открылась дверь, настолько была погружена в собственные сожаления.

Даже сейчас меня не могли оставить одну. Впрочем, плевать. Я все равно никак не засыпала, а поток мыслей принимал не самый здоровый оборот – еще пара минут, и можно было бы разреветься от того, насколько я несчастна.

Рэй зашел внутрь, закрыл за собой дверь и принялся собирать вещи, разбросанные по полу. Он даже повесил их в шкаф – вот же чертов педант.

– Просто ложись на ту сторону кровати, – попросила я.

– Ты не сходила в душ? – недовольно заметил Рэй. – Он тебя пахнет… им.

– Иди тогда в соседнюю спальню, там им не пахнет.

– Ты зря огрызаешься, – с какой-то новой нежностью ответил он. – Это совершенно нормально, что мне не нравится чужой запах на моей женщине.

– Не на твоей.

– Ну да, на нашей. Но запах все еще чужой.

– Ты не оставишь меня в покое, да? – горько спросила я. – И что это за новая тема с «нашей» женщиной? Я не ваша, а своя. Ничейная.

– Вернешься из душа – расскажу, – пообещал он. – Помочь тебе с этим?

– Сама справлюсь, – буркнула я, с сожалением выползая из-под одеяла. – И оставь в покое мои вещи.

Теплая вода, барабанившая по плечам и голове – мне было плевать, насколько вредно было спать с мокрыми волосами, – помогла немного привести мысли в порядок. Вернее, вымыла их к черту, позволив слову «наша» заполнить оставшееся пространство.

Между нами не было любви. Никаких лишних чувств, только немного дружбы и отличный секс. Но почему-то именно теперь я ощущала себя так, будто…

Нет, эту мысль нельзя было думать никогда. Слишком приятная и заразная, она грозилась поселиться в голове надолго и отравить все мое существование. И самое главное – она была ложной, основанной лишь на смутных ощущениях. Ни слов, ни даже подтверждающих эту мысль действий не существовало.

Никто и никогда меня не любил. Ни как в фильмах, ни как в песнях, ни как в книгах. Да, некоторые мальчишки заявляли, будто чувствовали что-то ко мне… Но это не по-настоящему. И знаете что? Плевать, кому вообще нужны эти люди? У меня всегда была я, главная любовь и главная поддержка в жизни, и мне себя более чем хватало.

Так что ядовитое слово «наша» не имело права играть со мной шутки – никаких нас не существовало. При малейшей проблеме Эрик бросил бы меня под поезд. Рэй тоже ничего не обещал, а значит, привычный мир не менялся от того, что мы с ними начали трахаться.

Здесь все еще была я, сама у себя. Та, кто меня любил. Та, кто была любима.

Но стоило мне, завернутой в полотенце, выбраться из душа, как меня подхватили сильные руки, чтобы пронести три шага до кровати, а там на голое тело натянули уютную шелковую пижаму. Рэй был уже раздет, и мы, как дети, развалились поверх одеяла.

– Так лучше, – вдохнул запах моих волос Рэй. – Ты устроила мне нервную ночь.

– Ревновал? Я так и поняла.

– Ревновал? – эхом повторил он. – Не совсем то слово.

– Что было между вами, пока я… работала?

– Пока ты позволяла Чарльзу Уотерби тебя раздевать? Много всего… – В голосе проскользнула горькая ирония. – Смотри.

Он поднялся и принес мне свою рубашку, уже аккуратно повешенную в шкаф. Я никогда не смогла бы привыкнуть к этой его любви к порядку.

Под воротом на спине зияла длинная прореха. Я не видела ее, когда приехала, но Рэй и не поворачивался ко мне спиной.

– Завтра придется занять у Эрика футболку, – сказал он. – Не могу позволить себе так ходить.

– Как это произошло?

– Я пытался поехать за тобой. Вытащить тебя из его постели, чего бы мне это ни стоило.

Прозвучало слишком честно, даже непохоже на того Рэя, которого я знала.

– Эрик остановил меня вот за этот ворот.

Он вздохнул, пока я неверяще пробегалась пальцами по торчащим из дыры ниткам.

– Если ты думаешь, что ему твоя выходка далась легче, не стоит. У тебя потрясающий талант выводить нас обоих из себя, так что… Теперь ты наша. Хочешь этого или нет, но мы вынуждены ограничить твою свободу выбора, чтобы не потерять собственную.

– Ты говоришь странные вещи.

– Потому что они происходят между нами всеми. И я не готов вешать ярлыки… Называй это как хочешь. Я вообще