Не идеальная жена для предателя - Tommy Glub

наслаждаюсь суммой ставок и коэффициентом, постепенно проходят раунд за раундом, порождая новые крики гостей. Меня прямо-таки расслабляет эта атмосфера и становится легче дышать. Даже сменяются противники. Всё как обычно, но я часто смотрю в сторону коридора, который ведёт к кабинету. Боюсь ли я, что она уйдёт? Наверное, да, потому что мне нужно ещё больше Карины. Я не знаю, как называется эта болезнь. Но она ощущается сладковато-горьким привкусом на языке.

Так что в кабинет я вхожу уже прилично заработав и насладившись своим детищем как следует. Сам бы кому-то морду набил, вот правда. Хоть самому становись и херач кулаками. Нужно куда-то деть силы и напряжение. Но статус не позволяет.

В кабинете разительно всё отличается. Громыхает музыка, которой не слышно в основном зале, на полу валяется дорогущая чёрная шуба вместе с документами, ноутом, и прочим, что стояло ещё час назад на рабочем столе. Сперва я даже охреневаю и злюсь за то, что она устроила тут ёбанный хаос. Но после даже усмехаюсь. Музыка орёт так, что оглушает уши. А моя бывшая танцует на дубовом, массивном столе и орёт в горлышко бутылки слова зарубежного хита. При чём совершенно не стесняясь, и ни капельки не ошибаясь в словах.

Платье немного поднялось вверх, от идеальной укладки уже только название, а красная помада частично на бокале, стоящим на журнальном столе. На капронке видно стрелку, Но, кажется, её это совсем не заботит. Ей так хорошо… Она рвёт горло, орёт, поёт, пьёт много и выглядит такой счастливой… Если бы я не видел настоящую Карину во всём этом, поверил бы.

Она ничего не замечает. Я закрываю дверь, складываю руки на груди и рассматриваю пьяную девушку. Впервые за всё время после её возвращения я вижу её такой счастливой и сам улыбаюсь. Наслаждаюсь. Ещё немного и, кажется, она сорвёт голос, но одновременно с этим я понимаю, что ей это нужно. Пусть орёт, пусть танцует и пьёт этот дорогущий коллекционный виски и хохочет, наслаждаясь танцем на столе. Или тем, что выглушила весь тот дорогой алкоголь. Пусть рушит… Пусть делает всё, что ей хочется. Мне нравится, что она всё ещё может себе позволить так веселиться. Настолько безбашенно себя вести.

Я приваливаюсь к стеллажу, наливаю себе в стакан другой виски и не свожу с неё взгляда. Облизываю губы, медленно и более внимательно осматривая блондинку. Ощущаю, что меня ведёт от неё, что внутри всё клокочет и дрожит. Я, словно тот самый пацан, который вымаливал у её отца быть её парнем, снова живу ею. Вдыхаю её запах, часто облизываю сухие губы и наслаждаюсь ею… Вкушаю её шикарное тело всего лишь взглядом, любуюсь словно самым ценным сокровищем.

Понимаю, что за неё и убить готов. Всегда был и буду готов.

Я ошибся и теперь не знаю как исправить все последствия. Они, словно огромным комом навалились и требуют моих решений. А я не могу. Я не знаю. Не хочу. Не могу, не могу, не могу! Кажется, что бы я не сделал, она никогда не будет больше моей. И сын — единственная причина, по которой она остаётся тут. В городе, в моей жизни.

Но больше она не будет терпеть. И я не стану её заставлять… Мне нужно отпустить её. Эта девочка так много стерпела и ещё больше пережила, чтобы сейчас я всё ещё мешал ей спокойно жить.

А ещё она не пошла в полицию или к следователям с материалами своей невиновности. Кричала тогда и сейчас, что не виновата, а я словно ослеплённый баран не верил. Думал, снова пошла налево. Думал, что теперь ей стало мало просто меня предать и теперь она захотела меня убить или лишить всего, чего я достиг. Я бы не смог её тогда слушать. Не смог бы поверить, ослеплённый её предательством.

А теперь она… Не верит мне. Предателю.

Встречаюсь с её синими глазами и мы оба выдыхаем. Одновременно, резко. Карина дёргает уголком губ и ловко спрыгивает, делает музыку тише.

— Подсматривать нехорошо, Сапфир. Или тебя вообще не учили манерам? — игриво комментирует она, наклонив голову и не сдерживая пьяную улыбку.

— Тогда нас обоих не учили, — отвечаю, спокойно и не идя на поводу у своего желания. Пытаюсь, во всяком случае. Хотя… Я безумно хочу её. Такую сладкую, дерзкую и пьяную. Вообще, есть время, когда я не хочу её?

— Я тут немного навела порядок, — хмыкает Карина. — Я заплачу тебе клининг и куплю новый ноут, если этому хана, — уверенно оценивает мои убытки и всё ещё шагает ко мне.

— Думаешь, мне нужны от тебя деньги? — она близко останавливается. Так, что я чувствую её сладкие духи вперемешку с крепким запахом алкоголя. Она сама касается моей груди и проводит ногтями сквозь рубашку. Заводит, играет, заставляет меня рвано дышать и из последних сил держаться.

— Нет, не думаю. Ты же хочешь меня. Жаль, что я тебя не хочу, да? — усмехается Карина. Она наклоняется, берёт шубку с пола, но не делает шаг за сумкой. Я перехватываю её и прижимаю спиной к себе. Наклоняюсь, прижимаюсь губами к её шее и дурею от того, что она откидывает голову в сторону. Выдыхает через рот, замирает, позволяя мне такую близость. Ощущаю как дрогнул её живот под моей ладонью и немного кусаю кожу. Но даже это её не приводит в себя. Нас только быстрее засасывает в омут с головой.

— Врёшь. Хочешь.

— Хочу, — голос дрогнул. Как и всё внутри меня. Как и её тело. Ходить вдвоём по краю обрыва и не боясь туда сигануть, ещё слаще, чем одному.

Отставил стакан с виски на стеллаж, вырываю у неё шубу и разворачиваю её к себе.

— У тебя есть пять секунд, — прижимаю к себе, наклоняюсь, заглядываю в синие, мутные глаза. — Четыре, — ощущаю её ладони на груди и понимаю, что мы оба тонем в наших чувствах. Воздуха давно нет. Только её запах. Только она. — Три.

— Беги, — шепчет Карина, ведя ладонями вверх по моей груди и дрожа так, словно действительно борется с самой собой. Пальцы дрожат, словно после хорошей пьянки, а губы бледнеют. — Беги, Карина… — просит саму себя, пока я и сам на долю секунды желаю, чтобы она сейчас сбежала. Но она не сбежит. Она опускает взгляд на мои губы, жадно сглатывает и качает головой.

— Две, — хмыкаю, приблизившись к её губам ещё ближе и сжимая со всей дури её талию. Сломаю, ей богу. Но никуда не отпущу. Не сможет она сбежать.