Спаси Меня: Убийственный отпуск - Рика Лав

Глава 27

В твоих руках

Мои колени пылали, ладони саднили, а висок пульсировал, как будто кто-то вколачивал в него гвозди.

Пересилив слабость, встала, ноги дрожали и, казалось, вот-вот подломятся и я останусь на этой парковке с этим психом поблизости.

Сделала шаг, правая щиколотка заныла, как будто её сдавили в тиски. Аккуратно повернула ею по часовой стрелке и сморщилась, но, судя по всему, это просто ушиб, даже не вывих. Нагнулась за карточкой и лилиями, оглянулась по краям темноты на парковке и сделала пару шагов, чтобы поднять откатившуюся бутылку воды.

Если сейчас этот маньяк вернется и закончит начатое, то это будет самая глупая смерть — преступник отпустил ее, но вернулся, когда она решила забрать упавшие вещи. Ха-ха, Ами.

Каждый шорох — треск ветки, шелест ветра — звучал как шаги за спиной, и я оглядывалась, хромая ко входу, чувствуя, как сердце заходится в бешенном ритме от ощущения чужого взгляда. Надеюсь, это моя паранойя.

Когда, наконец, оказалась в холле мотеля, на пару секунд привалилась к стойке регистратора, который где-то бродил. Кровь стекала по щеке из разбитого виска и оцарапанного лба, тёплая и липкая, и я вытерла её рукавом. Собрав остатки сил, принялась подниматься по лестнице.

Почему, ну, почему мы не сняли комнату на первом этаже?

У двери номера я остановилась, пытаясь выровнять дыхание, чтобы не напугать Миру и Лекса. От этой мысли чуть истерично не расхохоталась, бросая взгляд на разодранные колени и ладони, обрезанный локон мешался справа, как неудачный каскад.

Да, думаю, ровное дыхание их не успокоит. Протянула руку, но ключ, который достала из кармана джинс, выскользнул из трясущихся как в припадке пальцев, звякнув о паркет, и я чертыхнулась, наклоняясь за ним. И тут дверь распахнулась.

Лекс стоял в проёме, прямо перед моим носом, поэтому я поспешно выпрямилась и схватилась за косяк, потому что меня повело. Волосы мужчины мокрые после душа, капли воды стекали по его шее, а джинсы низко сидели на бёдрах, обнажая твёрдую линию пресса.

Ну, примерно этого я и хотела избежать, когда вызвалась выйти за водой. Отчего-то опять стало смешно, какой-то нехороший это смех.

Наконец Лекс рассмотрел меня и хмурое выражение на его лице сменилось полным шоком, глаза расширились, тело напряглось, как гранитная плита.

— Какого чёрта, Ами? — прозвучал низкий, почти рычащий голос, и в нём звучала смесь ярости и страха. — Что с тобой случилось?

Я открыла было рот, но слова застряли, как в кошмаре, где кричишь, а звука нет. Почему-то в голове пронеслись картинки произошедшего и так жалко себя стало. Я не могу даже за водой выйти, не нажив приключений.

Лекс будто что-то поняв по одному только моему выражению лица, потому что шагнул ко мне, его руки подхватили меня за талию как раз за секунду до того, как я чуть не рухнула прямо на пол коридора. Мужчина легко поднял меня на руки, прижимая к груди. Его кожа была горячей, пахла мылом и чем-то терпким, таким знакомым и безопасным.

Я вцепилась в его плечи, его тепло было якорем, который удерживал меня от подкатывающей паники. В голове билась только заевшая фраза «я не жертва, я не жертва, я не…». Закусила губу, но слезы все равно покатились по щекам.

— Мира, запри дверь! — рявкнул Лекс, и я услышала, как Мира метнулась к замку, её шаги были быстрыми, почти паническими, а дверь хлопнула с глухим стуком, отгораживая меня от произошедшего ужаса.

Лекс

Я осторожно посадил Ами на свою кровать, тело девушки дрожало, будто его колотил озноб. Её свитер был порван на плече, джинсовая ткань на коленях стесана и кожа там кровоточила, ладони были исцарапаны, а на щеке алела ссадина, из которой сочилась кровь, пачкая её бледную кожу.

Мои кулаки сжались сами собой, ярость вскипела, как бензин, попавший в огонь.

Кто-то посмел её тронуть.

Кто-то тронул мою Ами.

Я опустился на колени перед ней на паркет комнаты, осматривая её раны, стараясь быть осторожным, но внутри всё орало идти и найти того, кто это с ней сделал. Её глаза, обычно дерзкие, полные огня, были пустыми, стеклянными, она смотрела в одну точку, будто не замечая нас с Мирой.

Черт возьми, я немедленно возненавидел себя за то, что оставил ее без присмотра даже на пять минут. С началом этой поездки неприятности так и притягивались к девушке.

— Ами, — я обхватил её лицо ладонями, мои пальцы скользнули по её щекам, ледяным и влажным от слёз. — Посмотри на меня. Что случилось? Расскажи, прошу тебя.

Она сглотнула, её губы дрожали, когда она попыталась что-то сказать, а потом застучали и зубы. Было видно, что у нее отходняк и она начинает скатываться в запоздалую истерику.

Я наклонился, покрывая её лоб, щёки, уголки губ короткими, лёгкими поцелуями, пытаясь вытащить её из этого состояния. Мира стояла справа от меня, её лицо было белее мела, руки теребили рукава пижамной рубашки, а глаза были огромными от страха.

— Ами, чёрт, скажи же уже! — выпалила Мира нервно. — Ты выглядишь, как будто тебя через мясорубку пропустили!

Ами вскинула голову, отстраняясь от меня, и посмотрела на подругу, ее взгляд приобрел осмысленность, она вдохнула и начала говорить, сбиваясь периодически:

— Я… пошла за водой. К машине. Все было нормально. А потом… Услышала шаги за спиной. И кашель. Побежала, но он… он догнал меня. Схватил за волосы, швырнул на землю. — Она задохнулась, её пальцы неосознанно вцепились в мои руки, ногти впились в кожу, но я не обращал внимание, она могла меня хоть всего исцарапать, лишь бы успокоилась. — Он сказал… сказал… А потом… ушёл. Оставил это.

Она кивнула на пол у двери, где лежали смятые цветы и фотография, грязные от асфальта, а также лежала опрокинутая бутылка воды.

Видимо, не заметил, когда открыл дверь из-за шороха и нашел там Ами в таком состоянии. Мира сматерилась, прижав руку ко рту, а я почувствовал, как кровь стучит в висках, заглушая всё.

Опять он. Опять этот псих! Я думал, что увезти Ами — это подходящая идея, но теперь вижу, как сильно я ошибся. Нужно было запереть ее в своей квартире, пока полиция не нашла бы этого придурка.

Аккуратно вытянув из хватки девушки свои руки, встал и подобрал фотографию. На снимке была Ами в Волмарте, рядом Мира, у нее лицо бледное, глаза полные ужаса, а